Юридическая природа этой коллизии вытекает из самой конструкции трудового законодательства: с одной стороны, ст. 381 Трудового кодекса РФ (далее — ТК РФ или ТК) дает работнику «индивидуальный» инструментарий для защиты нарушенного права, в том числе относительно «применения» коллективного договора, с другой — ст. 398 ТК РФ относит к коллективным спорам, в том числе, разногласия по «выполнению» коллективного договора.
В результате одно и то же требование (например, об индексации заработной платы, предусмотренной коллективным договором) может быть квалифицировано и как индивидуальный спор о праве, и как коллективный спор об интересе. Указанная пограничная ситуации отражается на судебной практике, порождая для работников и профсоюзов неопределенность в выборе процедурного пути защиты нарушенных прав.
Судья Верховного Суда (далее — ВС РФ), к.ю.н. Борис Горохов обращает внимание на такой аспект, как «множественность субъектов» в индивидуальном трудовом споре. «Законом не исключается и множественность субъектов индивидуальных трудовых споров», — пишет Горохов.
Он пишет далее: «Коллективная защита работниками индивидуальных трудовых прав в случае, если несколько работников одновременно предъявляют к работодателю требования о выплате задержанной или начисленной не в полном размере заработной платы, не приобретает характер коллективного трудового спора, поскольку в его основе лежит индивидуальное право каждого работника» [1].
Тем не менее, именно в этом вопросе, в пересечении индивидуальных притязаний и групповых интересов, лежит одна из коллизий российского права, в том числе прямо влияющая на возможности работников защитить свои права посредством механизмов индивидуального трудового спора.
К.ю.н. Елена Герасимова обращает внимание на текстуальную конкуренцию статей 381 и 398 ТК: когда предметом конфликта выступает исполнение коллективного договора, спор может оказаться квалифицирован и как индивидуальный, и как коллективный. Она отмечает, что существующая судебная практика порождает серьезную юридическую неопределенность и ограничивает возможности работников в выборе адекватных механизмов защиты своих прав.
В частности, определение Верховного Суда РФ от 25 января 2013 г. по делу № 44-КГ12-5 [2] демонстрирует подход, при котором спор о невыполнении условий коллективного договора в части индексации заработной платы был квалифицирован как коллективный трудовой спор, исключив возможность его рассмотрения в порядке индивидуального трудового спора.
Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ признала вывод суда апелляционной инстанции о том, что «в данном случае имеет место коллективный трудовой спор, подлежащий рассмотрению в порядке, предусмотренном ТК РФ», и, как следствие, принятое им решение об отказе в принятии искового заявления первичной профсоюзной организации «основанным на правильном применении норм материального и процессуального права».
«Как следует из материалов, между работниками и работодателем возникли неурегулированные разногласия по поводу изменения условий труда, в частности индексации заработной платы в соответствии с требованиями коллективного договора», — говорится в определении ВС.
«Этот подход представляется недостаточно обоснованным, — пишет Елена Герасимова, обращаясь к рассматриваемому выше определению ВС. — Представляется, что в тех случаях, когда договоренности между сторонами относительно регулирования условий труда уже достигнуты и закреплены в коллективном договоре и локальных нормативных актах, их невыполнение может рассматриваться в силу ст. 381 ТК как основание возникновения индивидуального трудового спора».
«В данном случае, — пишет она далее, — выбор способа защиты права — обращение в юрисдикционные органы для разрешения индивидуального трудового спора (в том числе, обращение профсоюза на основании ст. 46 ГПК РФ, ст. 23 Закона о профсоюзах) либо возбуждение коллективного трудового спора для его разрешения с использованием примирительных процедур и права на забастовку, — должно оставаться на усмотрение работников, инициирующих трудовой спор» [3].
«Отказное» определение Ленинского районного суда Екатеринбурга от 13 января 2025 г. по делу № 9-14/2025 [4], ярко иллюстрирует отмеченную выше коллизию. Несмотря на то, что профсоюз действовал в интересах 89 конкретных работников и ссылался на действовавшее на момент подачи иска Отраслевое соглашение по государственным учреждениями Свердловской области на 2021—2024 гг., суд квалифицировал разногласия относительно предоставления дополнительного отпуска как коллективный трудовой спор и отказал в принятии иска, сославшись на необходимость прохождения примирительных процедур в соответствии с положениями гл. 61 ТК РФ.
В данном конкретном деле суд заблокировал возможность судебной защиты индивидуальных прав работников медицинского учреждения, посчитав «множественную» подачу требований о неисполнении положений коллективного договора как относящуюся к сфере коллективных трудовых споров. Это решение суда было обжаловано заявителем.
Вместе с тем, д.ю.н. Юрий Полетаев считает, что предметом коллективных трудовых споров могут быть «практически любые аспекты условий труда как на стадии их установления, так и на стадии применения», и далее: «Эти условия могут устанавливаться в организации коллективными договорами, локальными нормативными актами, содержащими нормы трудового права, а за пределами организации — на уровне соглашений».
Полетаев пишет, что споры по вопросу применения законов и нормативных правовых актов, «даже если они затрагивают интересы всех работников организации, не могут рассматриваться в качестве коллективных», подчеркивая при этом — «за исключением коллективных договоров и соглашений».
Размышляя об этом, Полетаев приводит в качестве примера «разногласия по поводу задержки выплаты заработной платы, если ее регулярность и конкретные сроки выплаты предусмотрены коллективным договором». Он указывает, что такой спор является индивидуальным, поскольку «работодатель в этом случае нарушает не коллективный договор, а нормы ТК РФ», а «коллективный договор в данной ситуации лишь уточняет трудовое законодательство, определяет размер и конкретную дату выплаты заработной платы».
Он обозначает позицию, что «основным критерием отграничения коллективных трудовых споров от индивидуальных, но так или иначе связанных с содержанием коллективного договора, должен служить факт установления конкретной обязанности работодателя в законе либо в коллективно-договорном акте» [5].
Д.ю.н. Никита Лютов обращает внимание на то, что «принципиальным отличием коллективных споров от индивидуальных можно назвать их предмет», что, как он отмечает, что «определяет фундаментальную разницу в способах разрешения» этих категорий споров. В этом аспекте позиция Лютова близка подходу Юрия Полетаева, который также выделяет значение содержания и предмета спора для квалификации его как индивидуального или коллективного.
«Ключевым отличием предмета двух видов трудовых споров, — указывает Лютов, — выступает то, что в первом случае стороны спора разрешают разногласия по поводу уже закрепленных и обязательных для них условий, а во втором, как правило, ведутся переговоры по поводу изменения или установления новых условий труда». Во втором случае, как поясняет Лютов, стороны спорят не о выполнении уже существующей юридической обязанности.
Он приводит пример, в котором работники считают нынешний уровень заработной платы недостаточным, хотя он превышает установленный законом минимум и работодатель не обязан повысить их заработную плату. «Тем не менее работники имеют право спорить с работодателем по поводу этого уровня», — пишет Лютов, отмечая, что «такого рода споры принято называть экономическими спорами или спорами об интересах, в противовес юридическим спорам или спорам о праве, когда одна из сторон считает, что нарушено ее юридически закрепленное право» [6].
Как и Елена Герасимова, Лютов отмечает неоднозначность российского законодательства в части разграничения споров о «применении» коллективного договора и соглашения (ст. 381 ТК РФ) и «выполнении» коллективного договора и соглашения (ст. 398 ТК РФ). «Вряд ли можно на практике отличить спор по поводу выполнения от спора по поводу применения какого-то акта. По сути, одни и те же разногласия могут быть рассмотрены одновременно в рамках двух процедур — как коллективные и как индивидуальные трудовые споры», — пишет Лютов.
По мнению Лютова, предмет спора в таких случаях фактически совпадает, а разграничение проводится по субъектам: индивидуальный спор возникает, когда даже множественные и идентичные требования к работодателю исходят от отдельных работников с индивидуализированными притязаниями; коллективный спор — когда требования предъявляются от работников как единого коллективного субъекта [7].
Представляется целесообразным устранить нормативную неопределенность, возникающую при разграничении индивидуальных и коллективных трудовых споров. Следовало бы прямо закрепить, что требования, связанные с ненадлежащим исполнением уже согласованных положений коллективного договора, по выбору работников могут рассматриваться в порядке индивидуального спора. Тем самым устраняется коллизия между статьями 381 и 398 ТК РФ, на которую обращают внимание специалисты-трудовики.
Автор — Александр Нурик, директор АНО «Центр социально-трудовых прав»
Литература:
[1] Горохов Б. А. Индивидуальные трудовые споры. В книге: Трудовое право России. Отв. ред. Ю. П. Орловский. М.: Юрайт, 2014. С. 654.
[2] Определение ВС РФ от 25.01.2013 по делу № 44-КГ12-5. Сайт ВС РФ (дата обр.: 25.04.2025). Ссылка.
[3] Герасимова Е. С. Трудовые споры: понятие и виды. В книге: Трудовое право России. Отв. ред. Ю. П. Орловский. М.: Юрайт, 2014. С. 652—653.
[4] Определение Ленинского районного суда Екатеринбурга от 13.01.2025 по делу № 9-14/2025. Сайт Ленинского районного суда Екатеринбурга (дата обр.: 25.04.2025). Ссылка.
[5] Полетаев Ю. Н. Понятие коллективных трудовых споров. В книге: Трудовое право. Отв. ред. К. Н. Гусов. М.: Проспект, 2015. С. 560.
[6] Лютов Н. Л. Разрешение коллективных трудовых споров. В книге: Актуальные проблемы трудового права. Отв. ред. Н. Л. Лютов. М.: Проспект, 2017. С. 547—548.
[7] Лютов Н. Л. Разрешение коллективных трудовых споров. В книге: Актуальные проблемы трудового права. Отв. ред. Н. Л. Лютов. М.: Проспект, 2017. С. 551.