Аналитика: Трудовые протесты

07/04/2018

Трудовые протесты в России в 2008-2017 гг.

Категория: Трудовые протесты

Аналитический отчет по результатам мониторинга трудовых протестов ЦСТП. 

Бизюков П.В., ведущий специалист социально-экономических программ

Введение

В отчете представлены результаты Мониторинга трудовых протестов ЦСТП, который ведётся с января 2008 г. Этот отчет – юбилейный! Мониторингу 10 лет и за это время он превратился в разветвленную информационную систему, которая получил признание в научном сообществе, среди профсоюзных лидеров, журналистов и экспертов. За 120 месяцев наблюдений накоплена информация о 2851 случае, когда работники России требовали соблюдения своих прав и интересов. За это время менялась и совершенствовалась методика мониторинга, появлялись новые направления анализа. Но неизменной целью является сбор, накопление и анализ данных о трудовых протестах в Российской Федерации. За десять лет наблюдений изменилась экономика, изменились протесты, причины, акторы. Мониторинг является гибкой информационной технологией, которая позволяет фиксировать не только количественные параметры протестного движения, но и улавливать качественные изменения, произошедшие за эти годы. В отчете представлены традиционные данные, показывающие, как менялись протесты за это время.

monitoring TP 1 large

Количество трудовых протестов 

В таблице 1 приведены данные мониторинга трудовых протестов ЦСТП за десять лет. Приведены данные о всех протестных акциях, т. е. событиях, связанных с действиями работников по отстаиванию своих социально-трудовых интересов.

Таблица 1

Общее и среднее количество трудовых протестов за 2008-2017 г.

 

 

Общее число акций

Среднемесячное

число акций

Общее число стоп-акций

Среднемесячное число стоп-акций

Доля стоп-акций (%)

2008

96

8,0

60

5

64,5

2009

272

22,7

106

8,8

38,9

2010

205

17,1

88

7,3

42,9

2011

262

21,8

91

7,6

34,7

2012

285

23,75

95

7,9

33,3

2013

277

23,08

102

8,5

36,8

2014

293

24,30

97

8,1

33,2

2015

409

34,1

168

14

41,1

2016

419

34,9

158

13,2

37,7

2017

334

27,8

122

10,2

36,5

Всего

2852

23,8

1087

9,1

38,1

В 2017 г. зарегистрировано 334 протеста. Это на примерно 20% меньше, чем в 2016 и 2015 годах, рекордных по количеству протестов. Но, тем не менее, это на 14% больше, чем в 2014 г. Многолетняя тенденция нарастания протестности прервалась и уменьшение оказалось весьма существенным, но на уровень 2014 г. количество протестов не вернулось.

Видимо, можно считать – это промежуточный вариант между тем, что было до кризиса и в предшествующие два года. Промежуточность ситуации хорошо видна на рис. 1. Количество протестов в начале 2017 г практически такое же, как за два предшествующие года. Но начиная с апреля отставание становится заметным и продолжается до конца года. Таким образом, речь идет не о каком-то провальном периоде, который приводит к резкому снижению числа протестов, здесь наблюдается постоянное уменьшение. Динамика, как и раньше, осталась монотонной, но ее интенсивность снизилась.

2017 рис 1

Рисунок 1. Месячная динамика количества протестов нарастающим итогом 2008-2017 гг. (количество протестов)

Помесячная динамика также подтверждает вывод об отсутствии шоковых значений – резких скачков или резких падений в течение года не зафиксировано (см. рис. 2).

2017 рис 2

Рисунок 2. Помесячное количество трудовых протестов и стоп-акций в 2008-2017 гг.

Так же, как и раньше заметны два традиционных минимума – январский и майский. Правда, в 2017 году к ним добавился августовский спад. Первый максимум, который ранее наблюдался в апреле, а затем сместился на март, в 1917 г. году впервые был зафиксирован в феврале. Также заметно нарастание числа протестов во второй половине года с выходом на полугодовой максимум в декабре. Хотя есть и некоторые изменения – впервые за последние годы в первом полугодии было больше протестов, чем во втором. В 2014 это соотношение составляло 45%в первом полугодии и 55% во втором, в 2015 – 47% и 53%, в 2016 – 46% и 54%, в 2017 – 51% и 49%. Выше говорилось, что резких скачком в количестве акций не было, но тенденция к понижению стала более очевидной именно во второй половине года.

Показатель интенсивности протестов, вычисляемый, как среднемесячное количество протестов за год, составил 27,8 протеста в месяц. В 2017 г. было 247 рабочих дней, т.е. в среднем на месяц приходилось 20,6 рабочих дней. Интенсивность выступлений работников может быть оценена как высокая уже потому, что на каждый рабочий день приходилось более одного протеста (1,35). Это не дотягивает до уровня интенсивности 2016, когда количество протестов было больше, чем календарных дней в году, но ощутимо превышает психологический барьер, связанный с количеством рабочих дней в году.

Количество стоп-акций также меньше, чем в предшествующие два года – зафиксировано 122 случая остановки работ. Это на 23% меньше, чем в 2016 году, на 28% чем в 2015 г., но на 26% больше чем в 2014 г. Это такой же промежуточный результат между докризисными годами (до 2014 г.) и первыми послекризисными (2015-2016 гг.).

Коэффициент напряженности протестов, вычисляемый как отношение числа стоп-акций к общему количеству протестов за двенадцать месяцев составил в 2017 г. 37%, что мало отличается от 2016 г. (38%). Соответственно помесячный показатель индекса напряженности практически не изменился – это хорошо видно на рис. 3.

2017 рис 3

Рисунок 3. Динамика коэффициента напряженности протестов 2008-2017 гг. (% стоп-акций от общего числа протестов)
Таким образом, общие результаты 2017 г. можно охарактеризовать так: количество протестов снизилось по сравнению с двумя предыдущими годами, но не вернулось на докризисный уровень и по-прежнему остается высоким.

Территориальная распространенность протестов

Территориальная распространенность протестов рассматривается с трех позиций: распространение по Федеральным округам, по регионам и по величине городов, в которых они происходят.
Распределение трудовых протестов по Федеральным округам приведено на рисунке 4.

2017 рис 4

Рисунок 4. Распределение трудовых протестов по федеральным округам в 2013-2017 гг. (% от общего числа акций)

В 2017 г. говорить о том, в каком округе состоялось наибольшее количество протестов можно только формально. В этот год степень различий между регионами оказалась минимальной. Можно с уверенностью сказать, что как всегда мало протестов в Северо-Кавказском регионе (2%) и крайне мало, по сравнению с предыдущими годами в Дальневосточном округе (6%). Хотя следует отметить, что номинальный лидер по числу протестов – Сибирский федеральный округ (19%) это один из наименее населенных регионов, уступающих другим не только по числу работающих, но и по количеству предприятий. Таким образом, в федеральных округах примерно одинаковый уровень протестности, без ярко выраженных эпицентров и «кипящих регионов».

Хотя на уроне регионов есть субъекты федерации, выделяющиеся по уровню протестности. Лидером, как и в предыдущие годы, является Москва, на долю которой приходится 8%. За ним идет Ростовская область – 5% . Далее следует ряд регионов, на долю которых приходится от 3 до 4% от общего числа случаев – Новосибирская область (3,9%), Свердловская область (3,6%), Приморский край, Забайкальский край, Санкт-Петербург (все 3,3%), Псковская область (3%).

Более детальную картину того, как протесты распространены по территории страны, можно получить используя коэффициенты территориальной распространенности протестов и протестной нагрузки на один регион .

Таблица 2

Данные о территориальной распространенности и средней протестной нагрузке на один регион за 2008-2017 гг. в целом и по федеральным округам

 

2008

2009

2010

2011

2012

2013

2014

2015

2016

2017

Распространенность трудовых протестов*

0,48

0,67

0,72

0,72

0,73

0,69

0,73

0,82

0,85

0,78

В т.ч. Центральный округ

0,67

0,67

0,67

0,72

0,78

0,44

0,67

0,83

0,89

0,75

Северо-Западный округ

0,45

1,0

0,91

0,82

0,91

0,82

0,91

0,81

0,91

1,0

Южный округ**

0,38

0,46

0,83

0,5

0,83

0,83

0,67

0,83

0,75

0,75

Приволжский округ

0,5

0,57

0,57

0,86

0,71

0,86

1,0

0,93

0,93

0,86

Уральский округ

0,33

0,66

0,83

0,83

1,0

0,67

0,83

1,0

1,0

1,0

Сибирский округ

0,25

0,83

0,75

0,92

0,58

0,67

0,92

0,75

0,75

0,92

Дальневосточный округ

0,66

0,71

0,78

0,56

0,67

0,78

0,56

0,78

0,89

0,56

Северо-Кавказский округ

-

-

0,57

0,29

0,43

0,71

0,28

0,57

0,57

0,57

Протестная нагрузка на один регион

2,3

4,9

3,4

4,3

4,7

4,9

4,7

5,8

5,8

5,1

В т.ч. Центральный округ

2,0

4,8

2,8

4,8

5,1

6,4

4,8

5,4

5,1

4,5

Северо-Западный округ

1,6

4,1

2,9

5,1

4,0

7,1

3,8

6,2

3,9

4,5

Южный округ

1,4

3,8

3,2

3,0

2,4

4,0

4,3

5,4

7,0

7,2

Приволжский округ

2,0

4,4

2,6

2,1

3,2

3,0

3,6

4,3

5,0

4,7

Уральский округ

5,5

12,5

6,2

6,0

6,3

4,8

5,6

6,7

7,8

6,3

Сибирский округ

6,0

4,1

4,3

3,8

4,9

4,25

5,5

8,2

6,6

5,7

Дальневосточный округ

1,8

4,0

4,0

7,4

5,3

2,7

3,0

5,7

6,5

4,4

Северо-Кавказский округ

-

-

1,3

4,0

3,0

2,8

2,5

1,75

3,75

1,5

*Примечание: в общее число акций включены не только те, которые проходили в одном регионе, межрегиональные акции, которые проводились сразу в нескольких регионах и федеральных округах, а также зарубежные акции здесь не учитывались.

Коэффициент распространенности протестов показывает, насколько протестное движение покрыло территорию страны. В 2017 г. этот коэффициент снизился и пятилетняя тенденция его роста прервалась. Протесты состоялись в 66 из 85 регионов страны. Распространенность снизилась в Центральном, Поволжском и Дальневосточном округах. В Южном Уральском и Северо-Кавказском округе значение коэффициента не изменилось, а в Сибирском и Северо-Западном округах он повысился, причем до максимума, т.е. речь идет о полном охвате всех регионов округа. Ранее максимальный уровень распространенности наблюдался в Уральском округе, где очень небольшое число регионов, но в Сибирском и Северо-Западном округах их намного больше.

Второй показатель – протестная нагрузка на один регион показывает, сколько в среднем протестов приходится на регион из числа тех, где они были зафиксированы. Этот показатель тоже снизился до 5,1 и это тоже меньше, чем в последние два года. Снижение произошло в большинстве округов. Некоторое увеличение протестной нагрузки заметно в Южном округе, а в Северо-Западном число протестов в расчете на один регион ощутимо выросло.
В целом, можно сказать, что уровень протестности по стране снизился. Уменьшилась их распространенность и нагрузка на один регион. «Слой» протестов «размазан» по меньшей площади и стал тоньше, по сравнению с прошлыми двумя годами. Но и здесь не видно возврата к уровню 2014 г., это тоже промежуточный результат. По-прежнему протесты охватывают большую часть территории страны и на каждый регион приходится по несколько акций работников. Это нельзя назвать снижением уровня протестности, это уменьшение относительно последних лет и от максимально возможных показателей.

С 2015 г. в рамках мониторинга стал фиксироваться еще один показатель, детализирующий локализацию протестов – величина населенного пункта, в котором он возникает. Необходимость введения этого показателя была вызвана зафиксированной тенденцией перемещения протестов из центра на периферию. Даже простой просмотр текстовой базы позволял заметить, что протестное движение смещается из крупных городов в более мелкие и это очень важно. Ведь «молчащая» провинция – это признак того, что все значимые социальные процессы происходят в центре – в мегаполисах и крупных городах, а подпитки из провинции у этих процессов нет.

Была создана переменная, которая включает в себя несколько значений, характеризующих величину города – от мегаполиса (Москва-Санкт-Петербург) до сельского поселения. Данные о распространенности протестов, в зависимости от величины населенного пункта приведены на рисунке 5.

2017 рис 5

Рисунок 5. Распределение протестов по типам населенных пунктов в 2015-2017 гг. (% от общего числа протестов).

Как и в прошлом году, при рассмотрении локализации трудовых протестов по типам населенных пунктов, фиксируются крайне небольшие сдвиги, которые вряд ли можно оценивать как значительные. Однако если смотреть на данные трех лет, то эти сдвиги выглядят уже не только как значительные, но и складывающиеся в некоторую тенденцию. Речь идет о том, что стала заметной тенденция к смещению протестов из центра на периферию. В 2016 г. уменьшилась доля столичных городов (Москва, Санкт-Петербург), региональных центров и возросла доля периферийных городов и сельской местности. В 2017 г. эта тенденция подтвердилась. Продолжилось снижение доли региональных центров с 45% (2015г.) до 39% (2017 г.). Увеличилась доля протестов в сельских поселениях с 13% (2015 г.) до 18% (2017 г.). При этом, если смотреть на данные трех лет наблюдений за этим параметром, то доля столичных и периферийных городов не изменилась и осталась на прежнем уровне (10 и 30% соответственно). В целом суммарная доля больших городов (столицы и региональные центры) снизилась с 55% (2015 г.) до 51% (2017 г.), а доля малых городов и села и села возросла с 41% (2015 г.) до 46% (2017 г.). Это позволяет говорить о том, что сдвиг протестов из центра на периферию существует, хотя смещение не столь динамично, как казалось ранее.

Межрегиональные протесты стали еще одним важным аспектом, который изучается в рамках территориального распределения протестов. Они отличаются от обычных акций них следующими особенностями:
- это протест, имеющий единый центр, но при высокой степени самостоятельности организаций на местах. Роль центра состоит не столько в том, что он принимает решения, сколько в том, что через него координируется и организуется взаимодействие;

- это акция единовременная, т.е. проведенная примерно в одни и те же сроки (различия между акциями составляли от нескольких часов до нескольких дней);
- это акция, вызванная схожими причинами, выдвигающая близкие требования и лозунги.

Социальная суть межрегионального протеста заключает в слиянии нескольких локальных протестов в один, а точнее, в единый. Это означает, что конфликтная ситуация однотипна и воспроизводится в разных местах и в разных местах она достаточно остра, чтобы привести людей не только к протесту, но и к объединению.

В рамках мониторинга межрегиональная акция фиксируется как один протест. В противном случае пришлось бы вносить в базу данных несколько однотипных случаев, которые неизбежно привели бы к искажению статистики протестов. Тем не менее после того как сложилось понимание того, что это особенный вид трудовых протестов в 2015 г. в методику мониторинга была внесена новая переменная, в которой фиксировалось количество регионов, принимающих участие в межрегиональной акции протеста.

В 2017 г. зафиксировано 6 межрегиональных акций (2% от общего числа протестов), а количество регионов, которые охватывали такие акции составляет от 2 до 52. Самая большая акция была проведена весной водителями большегрузных автомобилей. Количество межрегиональных акций, которые имеют большое значение для качественной оценки ситуации с протестами, остается незначительным. Можно было бы вообще не обращать внимание на них, если бы не масштаб отдельных акций, которые охватывают большинство регионов страны. Скоординированные протесты можно считать новой стадией развития протестного движения и способность профсоюзов и профессиональных организаций проводить такие акции имеет большое значение и именно говорит о том, что потенциал протестов не исчерпывается только лишь количеством локальных протестов. В стране сохраняется способность организовывать и проводить масштабные и скоординированные акции, способные повлиять на ситуацию. 

В целом, территориальная распространенность протестов в 2017 г. снизилась. Прошлогодние результаты, близкие к возможному максимуму, не были достигнуты. Но не произошло и возврата к уровню 2014 г. Характеризуя территориальную распространенность протестов можно сказать, что уменьшение состоялось за счет отдельных регионов, где протестов стало меньше или не было вообще. Но в большинстве регионов уровень протестности как был высоким, так им и остался.

Различия видны не по крупным объединениям, т.е. округам, а по регионам. Сохраняется тенденция смещения из центра на периферию, хотя она не носит линейного характера. Как всегда, после того как достигнуто высокое значение какого-то показателя, а за ним следует снижение то возникает вопрос: что это откат после шока или перелом тенденции и начало долгого снижения? Пока однозначной оценки дать нельзя.

Отраслевая распространенность протестов

Главная тенденция, связанная с отраслевым распределением протестов, заключается в том, что они перемещаются из промышленного сектора в другие отрасли. В первые годы Мониторинга большая часть акций возникала в промышленном секторе. Однако начиная с 2010 г., отраслевая структура меняется. Индустрия теряет свой статус главного поставщика протестов, появляются другие отрасли, где количество акций становится значимым. Можно сказать, что тенденции изменения отраслевой структуры стали повторять динамику территориального распределения. И там и там первоначально выделялись яркие лидеры – регионы или отрасли, и там и там лидеры начали терять свои позиции, а структура становилась все более равномерной. Эта тенденция продолжилась и в 2017 г. Данные об отраслевом распределении протестов приведены на рисунке 6.

2017 рис 6

Рисунок 6. Распределение трудовых протестов по отраслям 2011-2017 гг. (% от общего количества акций)

В 2017 г. доля протестов, приходящихся на промышленные предприятия, составила всего 27%. В 2009 г. она была равна 56%, а в 2015 г. – 33%, а в прошлом году – 25%. Среди индустриальных отраслей наибольшая доля в 2017 г приходится на топливную промышленность (30% от всех промышленных отраслей). Машиностроение и металлообработка в этом году всего лишь на втором месте (20%). Такая смена лидерства произошла не только благодаря бывшим работникам обанкротившейся компании «Кинг Коул», которые регулярно, порой несколько раз в месяц, проводят акции, пытаясь вернуть свою астрономическую задолженность – более 300 млн. руб. Дело в том, что участились случаи протестов работников нефтяной и газовой промышленности, работающих в удаленных местах вахтовым методом. Такая организация труда реализуется через «серые схемы» найма, которые привели к тому, что в топливных отраслях распространяются такие же отношения, как и в традиционных оплотах неформальной экономики – строительстве и коммунальном хозяйстве. На третьем месте уже привычно находится пищевая отрасль (14% от числа промышленных отраслей), которая тоже стала поставщиком протестов.

Увеличение доли промышленности на два процентных пункта пока не позволяет говорить об изменении тенденции и о возврате к росту протестности в индустриальном секторе. Скорее речь идет о стабилизации на этом уровне и вопрос только в том сколько она продлится?

Одинаково увеличилась доля протестов в строительстве (14%) и на транспорте (22%) – на 4 процентных пункта, причем на транспорте более половины всех акций традиционно приходится на общественный транспорт (55%). Уменьшилась (или стабилизировалась) доля протестов в ЖКХ (8%), по сравнению с прошлым годом (10%). Вполне очевидно уменьшилась доля бюджетных отраслей. В пролом году это был каждый пятый протест (22%), а в 2017 г. на их долю приходится толь 17% (5% здравоохранение, 9% народное образование, 2% культура, 1% наука).

Таким образом, существенных сдвигов в отраслевой структуре протестов не произошло. Речь идет или о небольших изменениях долей некоторых отраслей либо об их стабилизации. Но речь не идет о возврате к структуре, сложившейся до 2014 г., когда промышленность была главным источником протестов. Если о чем и можно говорить, так это об усилении протестной роли отраслей, где доминируют неформальные трудовые отношения. На транспорте, в строительстве, и в ЖКХ, как и год назад постоянно возникают многочисленные и разнообразные акции работников, причем к ним можно смело добавить предприятия нефтегазового комплекса, активно использующие неформальные схемы трудоустройства и оплаты труда.

Интересные процессы происходят в бюджетном секторе. Уменьшение числа акций вряд ли связано с нормализацией ситуации. То, какие протесты возникают в среде медиков и педагогов – свидетельствует о распространенности грубых нарушений не только понятий справедливости, но и элементарных норм закона (например, протесты курганских сельских учителей против снятия надбавок на топливо). Скорее всего, можно говорить об усилении давления со стороны властей и начальства на бюджетников и их готовности терпеть все что угодно, но только не протестовать. Кстати, нельзя сбрасывать со счетов и то, что часть педагогов медиков не просто смиряются, а становятся на сторону работодателей, считая сложившее положение вещей нормальным, а протесты недопустимыми.

По прежнему малым остается количество межотраслевых акций - 3% от общего числа протестов. Как и прежде, это крайне редкие митинги солидарности, общие митинги бюджетников, которые организую профсоюзы. Но такая координация, требующая иного уровня взаимодействия профсоюзов, работников, активистов, возникает нечасто.

Дополнительные сведения об отраслевой структуре протестов дает информация о том, как в экономике распределены стоп-акции, т.е. протесты, в ходе которых происходит полная или частичная остановка работ. В этом случае можно понять, какие отрасли являются наиболее конфликтными. На рисунке 7 показано, как распределились по отраслям стоп-акции и протесты без остановки работ.

2017 рис 7

Рисунок 7. Распределение по отраслям стоп-акций и акций, без остановки работ в 2017 г. (% от количества акций)

Чаще всего протесты сопровождаются остановкой работ на транспорте, в строительстве и ЖКХ, как и в прошлом году. В этих отраслях заметно ощутимое преобладание стоп-акций над протестами без остановки работ. Причина такого положения дел вполне очевидна – в этих отраслях почти нет профсоюзов и акции там проходят, преимущественно, как стихийные. А в промышленности, где профсоюзы встречаются гораздо чаще, доля стоп-акций меньше. То же самое касается бюджетных отраслей где, например, медиками вообще запрещено бастовать. При этом несмотря на запрет в здравоохранении стоп-акции встречаются, а в образовании, где очевидного запрета нет, стоп-акций нет вообще.

Еще более наглядно ситуацию с напряженностью протестов иллюстрирует показатель отраслевой напряженности протестов, вычисляемый как разность между долей данной отрасли от общего числа стоп-акций и долей этой же отрасли от числа акций без остановки работ. Положительное значение свидетельствует о преобладании в отрасли стоп-акций над акциями без остановки работ, т.е. о более высокой степени радикальности (напряженности) акций, а отрицательное о преобладании протестов, в ходе которых работа не останавливается, т.е. о меньшей напряженности. Данные показателя отраслевой напряженности протестов представлены на рис. 8.

 

2018 рис 9

Рис. 8. Показатель отраслевой напряженности протестов в 2016 и 2017 г. (%)

Самое существенное уменьшение напряженности зафиксировано в промышленности –показатель -10%. В строительстве и ЖКХ произошло небольшое снижение напряженности, хотя там по-прежнему стоп-акции преобладают. Очевиден рост в строительстве – там зафиксировано увеличение с 2 до 8%. Интересная ситуация сложилась в образовании. Там стоп-акций просто не проводится, хотя доля протестов без остановки работы выросла. Но при сравнении со здравоохранением, можно сказать, что здесь уровень напряженности существенно ниже.

В целом при анализе отраслевой структуры, можно подтвердить вывод о том, что главным источником протестной активности становятся отрасли, в которых развиты «теневые» трудовые отношения – пассажирский транспорт, строительство, ЖКХ. Причем эти отрасли «поставляют» радикальные протесты, порой в самых экстремальных формах. Промышленность, хоть и является наиболее значимым источником протестных акций, продуцирует их в нерадикальной форме, так же, как и здравоохранение и образование. Смещение в трудовой напряженности в зону неформальной экономики стало очевидным. То, что ранее выдвигалось как предположение или рассматривалось как наметившаяся тенденция – стало очевидностью: неформальная экономика это главный источник трудовых протестов, а следовательно и самая конфликтная зона экономики.

Причины протестов

Данные о причинах протестов приведены на рисунке 8.

2018 рис 8

Рисунок 9. Причины протестов в 2011-2017 гг. (% от общего количества акций).
Примечание: так как в рамках одной акции могло быть названо несколько причин, то общая сумма превышает 100 %.

Доля невыплат зарплаты, как причины протестов, вернулась на уровень 2008 г. (57%) и составила в 2017 г. 58%. Это ровно вдвое выше показателя 2013 г., когда доля этой причины была минимальной (29%). Пожалуй, это ключевой показатель Мониторинга, обусловливающий большую часть остальных параметров и даже общее число протестов. Это самое значительное структурное изменение за десять лет наблюдений: уменьшение доли таких протестов, а затем, такое же двойное увеличение. При этом нужно помнить, что это реактивная причина, т.е. это реакция на свершившееся событие – невыплату зарплаты. Это не проактивное поведение работников, которые, предвидя какие-то проблемы, стараются их предотвратить, а, наоборот, пытаются исправить уже случившееся. Реактивное поведение, безусловно, связано с негативным развитием событий, это не попытка «изменить мир к лучшему», а способ борьбы с «внешними невзгодами», причем, судя по результатам, не всегда успешный. Только в 11% случаев протесты из-за невыплат заканчиваются полным успехом, к частичной выплате задолженности приводит каждая третья акция, а в 45% случаев работники не могут себе вернуть ничего. Так что это по большей части это реактивные и малоуспешные акции не столько решающие проблемы, сколько формирующие социальную напряженность и/или формирующие чувство безысходности.

Говоря о других причинах, связанных с оплатой труда, следует отметить увеличение на 3 процентных пункта выступлений, из-за низкой заработной платы (19%), хотя такое изменение вряд ли стоит считать ростом, так как более ранние цифры - 2015 г (21%) и 2014 г. (25%) позволяют говорить о том, что значимость этой причины снизилась.

В предыдущие годы, особенно когда снижалась доля невыплат, второй по значимости причиной протестов была «политика руководства», под которой понимались действа управленцев по реорганизации предприятий, изменению структуры и т.п. приводящее к ухудшению положения работников. В 2013 г., когда доля невыплат зарплаты, как причины протестов, снизилась до минимума, доля этой причины, наоборот, достигла максимума – 42%. В отличие от невыплат характер выступлений здесь носил проактивный, а не реактивный характер. Люди пытались предупредить наступление негативных последствий, а не дожидаться их, чтобы потом бороться с негативными последствиями. Но, ситуация начала меняться, и доля акций, направленных против негативных решений работодателей, стала менее важной – в 2017 г. ее доля снизилась до 24%.

В отношении других причин протестов можно сказать только одно – их доля в 2017 стала меньше. Акций из-за увольнений, плохих условий, неблагоприятного режима, даже из-за давления на профсоюз и нежелания с ним вести диалог стало меньше. В одних случаях это снижение едва заметно, в других оно очевидно. Правда, появилось немало новых поводов, которые не укладываются в традиционный набор, поэтом заметен рост «других» причин, толкающих людей на протест. Например, транспортники протестуют против тарифов, которые им устанавливает не работодатель, а городские власти; работники выражают несогласие с демонтажом и продажей оборудования, таящими угрозу реорганизации и непредсказуемыми изменениями; против увольнения непосредственных руководителей; грубости начальства. Новые, нетипичные причины протестов возникают постоянно и их спектр разрастается, что может рассматриваться как еще один аргумент, свидетельствующий о расширении протестных практик.

В предыдущие годы говорилось о наличии одной причины, которая настолько важна, что все остальные просто меркнут перед ней и в связи с этим чаще всего упоминались именно невыплаты зарплаты. В 2017 г. этот вывод подтвердился полностью! Невыплаты или задержки зарплаты – это самый главный повод, заставляющий работников выходить на митинги, останавливать работу, предпринимать отчаянные действия, чтобы обратить внимание на свое бедственное положение.

Данные Мониторинга позволяют более тщательно рассмотреть такую причину протестных акций, как невыплата заработной платы. В тех случаях, когда выступление работников было вызвано такой причиной фиксировался срок невыплат и их размер. Данные об этих параметрах приведены в таблице 3.

Таблица 3

Данные о размере задолженности и сроках задержки зарплаты

(для протестов, где задержка указывалась в качестве одной из причин*)

 

 

2012

2013

2014

2015

2016

2017

Размер задолженности по зарплате

Доля случаев, когда есть информация о размере задолженности (%)

51

37

36

46

36

25

Средний размер задолженности (тыс. руб.)

23594

58508

31193

39084

24219

62585

Срок задолженности

Доля случаев, когда есть информация о сроке задолженности (%)

71

77

70

81

80

44

Средний срок задолженности (мес.)

5,2

4,2

3,7

3,6

3,7

4,4


*Примечание: здесь учитывались только первичные акции, повторные акции исключались для того чтобы избежать двойного счета суммы и срока задолженности.

Главное, на что здесь нужно обратить внимание – это на резкое уменьшение степени достоверности данных о размере и сроке задолженности. Например, ранее размер задолженности удавалось определить в 40% случаев, когда работники протестовали из-за задержек. В 2017 г. это удалось сделать только в каждом четвертом случае. Информации о сроке задолженности тоже стало меньше. Если раньше речь шла о 70-80%, то в 2017 г. удалось найти упоминания срока только в 44% случаев. Это произошло потому, что журналистам, чьи сообщения дают исходную информацию, стало сложнее разобраться в том, как много работодатели задолжали работникам и за какое время. Например, трудно назвать срок задолженности в случае, если невыплаты носили неполный характер – в один месяц не выплатили премии, в другой – часть зарплаты и т.п. В результате задолженность накапливается, причем за срок более года, но формально ее время определить невозможно. Также стало труднее получить сведения о размере задолженности. Работники не всегда владеют такой информацией – они говорят, сколько недоплатили лично им или тем, кто их окружает. Но общий размер неизвестен, а работодатель не склонен делиться такой информацией. В результате авторы сообщений о протестах используют оценочные фразы такие как «несколько месяцев не платят зарплату» или «размер задолженности составляет несколько месячных заработков».

Тем не менее такая информация есть и с известной долей осторожности ее можно рассматривать. Средний размер задолженности, по имеющимся данным, составил в 2017 г. 62,5 млн. руб. Это более чем вдвое больше, чем в прошлом году и здесь требуется уточнение. Это не «ложная средняя» вызванная случайными «выплесками нескольких крайних значений – в 10% случаев задолженность превышает 270 млн. руб.! Это долги перед вахтовиками, уволенными работниками, работниками банкротящихся предприятий. Похоже, что речь идет о системном и весьма значительном нарастании долгов по зарплате.
Почти на 20% возрос срок задолженности по зарплате и составил 4,4 месяца. Здесь тоже не обошлось без роста максимальных значений – в 10% случаев, когда была информация о сроке задержки она превышала 8 месяцев (максимум 24 месяца).

Средние значения по величине и сроку задолженности рассматриваются как пороги терпения – до какого размера люди готовы соглашаться и какое время они готовы мириться с этим. В 2017 г. эти значения существенно выросли – люди готовы терпеть дольше и мириться с потерей все больших сумм. Это тревожный признак. Даже с учетом того, что достоверность данных снизилась увеличение порогов терпимости очевидно.
Наконец, последним важным аспектом при изучении причин протестов является то, сколько поводов потребовалось работникам, чтобы начать протестные действия. Данные о количестве причин в рамках одной протестной акции приведены в таблице 4.

Таблица 4

Данные о количестве причин трудовых протестов 2008-2016 гг.

 

2008

2009

2010

2011

2012

2013

2014

2015

2016

2017

Доля протестов, где выдвигается только одна причина (%)

83

63

63

52

46

38

48

50

55

56

Среднее количество причин, приходящихся на один протест

1,21

1,49

1,53

1,66

1,71

1,84

1,64

1,7

1,58

1,48

 

Данные о количестве причин, которые заставляют работников начать протестовать, характеризуют процесс накопления напряженности в трудовых отношениях и поводов для его выплеска. Акция, в основе которой лежит только одна причина, свидетельствует о наличии серьезного дефекта, заставляющего работников сконцентрироваться на единственной проблеме, затмевающей все остальные. Наличие нескольких причин уже говорит о существовании комплекса разнородных проблем, которые накопились и выплескиваются одновременно. В 2017 г., как и в прошлом году более половины всех акций (56%) были вызваны единственной проблемой. Доля таких акций нарастала в последние несколько лет. В 68% случаев, монопричинный протест связан с невыплатой заработной платы. Это еще раз подтверждает вывод о самодостаточности данного повода, перекрывающего значимость остальных причин и ведущий к наиболее радикальным акциям. Чем чаще будет возникать эта причина, тем больше будет реактивных, жестких протестов, в рамках которых работники не готовы обсуждать другие аспекты трудовых отношений.

Вывод о сверхважности невыплат зарплат подтверждается еще и тем, что уменьшилось среднее количество требований, приходящихся на одну акцию – 1,48. В прошлом году этот показатель был выше, хотя тоже снижался по сравнению с предыдущими годами.

Формы трудовых протестов

Российское законодательство предлагает ограниченное количество форм для реализации права работников на протест. Это

- остановка работы по заявлению из-за более чем двухнедельной задержки заработной платы;
- отказ от работы, в случае если условия труда угрожают жизни и здоровью;
- во время забастовки, организованной в рамках коллективного трудового спора.

Выше уже говорилось, что работники многих отраслей (например, транспортники, медики и др.) лишены прав на забастовку и не имеют права прибегать ни к каким другим средствам, способным вызвать остановку работ, например, к голодовкам. Но на практике набор форм, которые используются при протестах работников намного шире. Информация о применяемых формах протестов представлена на рисунке 10.
Значительных изменений в формах протеста, в отличие от территориальной или отраслевой структуры, не происходит.

2018 рис 10

Рисунок 10. Формы трудовых протестов в 2012-2017 гг. (% от числа акций).
Примечание: так как в рамках одной акции могут применяться сразу несколько протестных форм, то сумма за один год превышает 100 %.

Главное отличие от предыдущих лет это значительный (на 10 п.п.) рост обращений к властям - каждый третий протест (33%) сопровождается апелляциями работников к властям какого-либо уровня (в 2016 г. – 23%). На протяжении ряда лет подчеркивалось, что несмотря на изменение структуры причин протестов, распространение их по территории и смещение из промышленных отраслей в зону «серой» экономики структура форм протестов оставалась неизменной. Она и в 2017 г. осталась почти такой же, за исключением того, что собрания, митинги и забастовки стали сопровождаться обращениям к властям – от президента до глав местных сельсоветов. Произошло не столько изменение структуры, сколько ее расширение за счет более интенсивного использования одной из форм протеста.

В остальном все осталось на своих местах – на первом месте, как и всегда стоит выдвижение требований на собраниях работников – 53%, столько же, сколько и в прошлом году. В ситуации, когда происходило выдвижение требований только в 24% случаев дело ограничивалось только этим, а в остальных случаях (76%) это была начальная фаза протеста, после которой следовали другие действия и использовались иные формы.
Митинги на предприятии (возле него) и в других публичных местах использовались в 35% случаев (в прошлом году в 37%). Здесь не произошло значительных изменений – это по-прежнему одна из самых доступных и популярных форм выражения своего несогласия и возмущения со стороны работников.

Также нет значительных изменений в использовании полных или частичных остановок работы - 28% (в прошлом году – 31%). Чаще случаются неполные остановки (18%), когда на забастовку выходит одно или несколько подразделений, а не все предприятие (10%). Впрочем, такая ситуация наблюдалась на протяжении всего срока.

Важной параметр анализа - это выявление доли тех форм протеста, которые предусмотрены законом. В 2017 г. из трех возможных форм протеста (КТС без забастовки, КТС с забастовкой и остановкой работы в соответствии со статьей ТК №142) осталась только одна – остановка работ по статье из-за более чем двухнедельной невыплаты вознаграждения – 6%. Все что связано с КТС, как формой протеста практически не встречается и исчезает из поля социально-трудовых отношений. По сути дела, это еще один аргумент, подтверждающий, что законодательство о забастовках не работает и им никто не пользуется.

Не становится меньше и сверхрадикальных акций, таких, как голодовка, перекрытие магистралей, блокировка предприятия – на их долю в целом приходится 9% от общего числа протестов (в т.ч. 6% это голодовки).
Важную информацию дают данные о количестве форм протеста, которые используются в рамках одной акции. На протяжении всего срока Мониторинга видно, что работникам приходится пробовать разные способы, прежде чем они найдут средство эффективного воздействия на работодателя. Показатель комплексности акций показывает, насколько сложным может быть протест, какие стадии он проходит в своём развитии. Данные о комплексности акций представлены на рис. 11.

2018 рис 11

Рисунок 11. Количество форм протеста, которые используются в рамках одной протестной акции 2008-2017 гг (% от числа акций)

По сравнению с прошлым годом ситуация практически не изменилась. Половина всех акций (49%) это простые протесты, в рамках которых используется только одна форма. Немного меньше (40%) случаев, в которых используется две формы, чаще всего – собрание с выдвижением требований, а потом митинг, хотя иногда переходят и к забастовкам. Но акций, в которых используется три и более форм – немного (11%).
Данные показывают, что если работники используют только одну форму протеста, то они добиваются полного или частичного успеха в 20% случаях, а если две и больше, то в 28%. Это не позволяет говорить, комплексные протесты – это гарантия успеха, но их большая эффективность вполне очевидна.

Соотношение простых и комплексных акций важный индикатор, характеризующий сложность и многообразие протестов. Для этого в рамках Мониторинга используется коэффициент комплексности протестов, вычисляемый как среднее количество форм протеста, используемых в рамках одной протестной акции. Данные о коэффициенте приведены в табл. 5.

Таблица 5

Коэффициент комплексности протестов (среднее количество различных форм протестов, используемых в рамках одной протестной акции)

 

Годы

2008

2009

2010

2011

2012

2013

2014

2015

2016

2017

Коэффициент комплексности

1,27

1,25

1,61

1,53

1,47

1,3

1,4

1,6

1,64

1,65

Начиная с 2013 г. комплексность протестов нарастает. В 2017 г. этот рост, хоть и небольшой, продолжился. Работникам по-прежнему приходится искать подходы, они, как и раньше, вынуждены искать способы того, как донести до работодателей свои проблемы, как начать диалог для разрешения конфликта.

Итоги рассмотрения используемых работниками форм протеста таковы: этот параметр был практически неизменным на протяжении многих лет, но в 2017 г. его структура начала меняться. Участились обращения к властям, которых стало можно вовлекать в трудовые конфликты. Видимо здесь срабатывает «эффект бумеранга» - если власти не хотят менять неработающий закон о забастовках, то им придется самим участвовать в конфликтах, разбираться, кто прав, а кто виноват, искать пути решения и т.п. В том числе нести все репутационные издержки, связанные с такой позицией.

Участники трудовых протестов

Трудовые протесты сложное явление, главным образом потому что в открытый трудовой конфликт вовлечено много акторов. В ходе протеста между ними возникает сложный комплекс взаимодействий, который определяет весь ход взаимодействий. В этом разделе рассматривается состав участников со стороны работников, данные о них приведены на рисунке 12.

2018 рис 12

Рисунок 12. Участие различных субъектов в трудовых протестах 2008-2017 гг. (% от числа акций).
Примечание: так как в рамках одной акции могут участвовать сразу несколько субъектов, то суммарная доля за один год превышает 100 %.

Сохраняется главная тенденция, начавшаяся с 2013 г., связанная с нарастанием доли стихийных протестов. В 2017 г. более половины всех акций работников (56%) носили неорганизованный характер. Это чуть ниже уровня 2008 г. и значительно больше, чем в 2013 г., когда количество стихийных акций было минимальным (35%). Соответственно, доля организованных протестов уменьшилась – до 24% с участием первичных профсоюзных организаций и до 17 с участием вышестоящих профсоюзов. Такое изменение необходимо увязывать в связи с отраслевым сдвигом, т.е. со смещением акций работников в неюнионизированные отрасли, такие как строительство, транспорт, ЖКХ. Учитывая это обстоятельство можно сделать два очень важных вывода: во-первых, речь идет не об ослаблении роли профсоюзов, а, наоборот, о том, что там, где они есть, там протестов стало меньше, а больше их там, где профсоюзов нет. Во-вторых, и это вытекает из первого, неформальная экономика становится главным источником напряженности в трудовых отношениях, порождает большую часть протестов.

Это означает, что процесс деинституциализации трудовых протестов продолжается. Все новые люди сталкиваются с несправедливостью в отношении себя, которую они больше не могут терпеть и начинают действовать так, как будто до них никто никогда не пытался защищать свои трудовые права. В рамках такого стихийного движения не происходит накопления опыта решения проблем. В лучшем случае власти и работодатели накапливают опыт подавления или гашения протестов, но вот опыта взаимодействия в рамках диалога работников с работодателями не происходит. А там, где такой диалог существует – индустриальные отрасли с крупными предприятиями, там до открытых конфликтов, какими являются протесты, дело не доходит.

Заключение

Итоги 2017 г. таковы:

1.Интенсивность протестного движения снизилась. Конфликтов стало меньше, но причины этого не вполне ясны. Ведь структура протестов – территориальная, отраслевая, каузальная, по формам не претерпела кардинальных изменений. Можно было бы ожидать, что уменьшение числа протестов приведет к снижению доли протестов из-за невыплат протестов, чаще станут использоваться легальные формы, уменьшится стихийность акций. Но этого не только не произошло, но и как показывают данные – эти тенденции усилились. Пожалуй, лишь один показатель изменился – территориальная распространенность, но при этом произошло выравнивание регионов. Работники протестуют везде, во всех регионах, в центре и на периферии - это не возвращение к структуре до 2014 г., а сохранение структуры протестов нового качества, которое возникло после затяжного кризиса, начавшегося в 2014 г.

2. Оценивая количественные итоги следует обратить внимание еще на одно предположение. Уменьшение числа акций можно связать с предвыборным политическим циклом, когда все органы власти стали проявлять повышенный интерес к протестной тематике. При отборе сообщений о протестах нельзя было не обратить внимание, например, на возросшую активность прокуратуры, которая много делала для предотвращения протестов, работая в профилактическом режиме, откликаясь на малейшие признаки нарушений и несправедливости, чего раньше заметить не удавалось. Те, кто мог внятно и грамотно сформулировать претензии к работодателям получали помощь от государственных органов. Это, безусловно, отрадный факт, заслуживающий всяческого одобрения. Хочется, чтобы позиция надзорных и правоохранительных органов осталась такой же и после завершения избирательного цикла.

3. Отдельного внимания заслуживает вывод о смещении протестов из промышленности в отрасли, где преобладают неформальные трудовые отношения – строительство, ЖКХ, городской транспорт и др. Эта тенденция наблюдается уже не первый год, но в 2017 г. ситуация стала очевидной. Хотя индустриальных конфликтов по-прежнему немало есть основания считать, что неформальная экономика - это главный источник протестов и социальной напряженности в трудовой сфере. Институциональность профсоюзов, которые есть на больших промышленных предприятиях позволяет им грамотно и обоснованно высказывать свои претензии к работодателям. Наряду с возросшей активностью правоохранительных органов, это, скорее всего, позволило не допустить разрастания протестов в этом секторе и за счет этого снизилось их общее количество. Работодатель вынужден был идти на диалог, конфликты не перерастали в свою открытую форму, т.е. в протесты. При этом, даже если выделить отдельно промышленные отрасли, то число легальных форм протеста по-прежнему остается крайне низким. Если протесты в промышленности случаются, то они, как и раньше реализуются через иные, не предусмотренные законом формы. Правовая процедура разрешения трудовых споров, как и в прежние годы не работает.

4. Наконец, еще одна особенность, которая заслуживает внимания. Это увеличение количества обращений к властям, как форма протеста. Это своеобразное действие, смысл которого заключается в том, что работники «выносят сор из избы», причем делают это демонстративно, иногда при сопротивлении работодателя. Это не просто жалоба, это попытка «притянуть» на свою сторону более сильного, властного актора, который бы действовал не как арбитр, а как помощник. Именно поэтому такие обращения рассматриваются, как форма протеста. В них подчеркивается бедственность сложившегося у них положения, несправедливость созданной работодателем ситуации и перечисляются все попытки исправить ситуации своими силами. За такие обращения работодатели наказывают людей, привлекают их к ответственности – такая форма становится актом, требующим смелости и даже мужества. И властям все чаще приходится вмешиваться в протесты именно как участникам с одной сторон им все труднее сохранять «нейтралитет» и удерживаться в роли арбитра. По сути дела, это так называемое «ручное управление» трудовыми конфликтами, которое власти вынуждены осуществлять, так как институциональное регулирование не работает. Рост обращений протестующих работников к властям свидетельствует именно об этой тенденции.

В целом подводя итоги года можно отметить, что ситуация лучше не стала. Уменьшение числа протестов не должно обманывать. Проблемы работников загоняются внутрь, неплатежи затмевают все остальное, испытывается дефицит средств разрешения трудовых протестов. В этой ситуации напряжение не исчезает, оно накапливается, и будет искать выход либо через всплески конфликтов, либо через канализацию в другие формы социального протеста.

Приложение 1

Краткое описание методики мониторинга и информационной базы исследования
Мониторинг трудовых протестов ведётся на протяжении восьми лет с 2008 г. За эти годы в рамках мониторинга регулярно публикуется оперативная и полная информацию о протестном движении российских рабочих. Созданная методика позволяет фиксировать количественные параметры протестов и их качественные характеристики. Мало того, благодаря разработанной теоретической модели удаётся ежегодно расширять, детализировать и даже менять набор индикаторов без потери информации.

В рамках мониторинга делается попытка не только отследить общее число протестов, но и их динамику, а также некоторые другие характеристики, позволяющие увидеть особенности протестного движения. Изучение трудовых протестов позволяет ответить на вопрос о том, каков уровень и каковы причины конфликтности в сфере социально-трудовых отношений. Трудовые конфликты – это более широкое понятие, чем трудовые протесты. Под трудовым конфликтом здесь понимаются действия участников социально-трудовых отношений (акторов), направленные на отстаивание своих интересов и социальных позиций. Такие действия весьма разнообразны, сложны и чаще всего видны только непосредственным участникам конфликта. Трудовые конфликты отражают важнейшую особенность трудовых отношений – способ их регулирования при отсутствии согласия. Они показывают состав участников, особенности занимаемых ими позиций, способы их взаимодействия и, в конечном счёте перспективы развития трудовых отношений.

В рамках мониторинга исследуются трудовые протесты. Под протестом здесь понимается открытая форма трудового конфликта, в рамках которого работники предприятия (организации, корпорации) или трудовая группа предпринимают действия, направленные на отстаивание своей социально-трудовой позиции путём отказа от традиционных форм деятельности и взаимодействий для воздействия на работодателя или других субъектов, способных определять позицию работодателя, с целью её изменения.
Особо выделяются стоп-акции, т. е. протестные акции работников, приводящие к полной или частичной остановке деятельности предприятия или организации, или к замедлению (или к неполному выполнению) работниками функций в рабочее время. Стоп-акции не всегда проходят в форме забастовок. Под стоп-акцией понимается и законная форма отказа от работы в связи с более чем двухнедельной задержкой заработной платы, и прекращение работы одним или несколькими работниками, но которое не приводит к остановке работы предприятия или подразделения, например, из-за использования штрейкбрехеров. В последнее время, в связи с появлением так называемых «итальянских забастовок», т. е. «работы по правилам», снижения интенсивности труда, в число стоп-акций стали включаться и такие акции. Предполагается, что замедление темпа работы аналогично частичной остановке работ.

Мониторинг трудовых протестов осуществляется на основе анализа интернет-сообщений, публикуемых на новостных сайтах, в интернет-газетах и на информационных порталах, посвящённых социально-экономической тематике. Такие сообщения в последние годы весьма оперативны и появляются, как правило, в тот же день, когда возникает конфликт, а, точнее, с момента начала каких-то действий, по разрешению возникшего между работниками и работодателями конфликта. Разумеется, что журналисты, сообщая о трудовом конфликте, не всегда приводят полную информацию, которая необходима для полного и всестороннего анализа конфликтной ситуации. Но, тем не менее большинство конфликтов описываются достаточно полно.

В рамках мониторинга не учитывается параметр законности – здесь учитываются все виды трудовых протестов, а не только коллективные споры, организованные в соответствии с законом и легальные забастовки. Тексты с описаниями протестов вносятся сначала в текстовую базу данных. Необходимые параметры текста кодируются и заносятся в количественную базу данных (SPSS-файл) и в дальнейшем с её помощью получаются количественные оценки трудовых протестов и проводится статистический анализ данных. Всего за девятьлет лет (108 месяцев) в базу данных включена информация о 2516 протестах.

Составитель: Бизюков П.В.,

ведущий специалист социально-экономических программ ЦСТП.

Быстрый переход по тегам

А
Авторский договор Альтернативный расчет пенсии Апелляция Ассоциация Юристы за трудовые права Аутсорсинг Аутстаффинг
Б
Безопасность на работе Безработный Биржа труда Больничный Больничный по уходу за ребенком Бонусы и премии
В
Ветераны Взыскание морального вреда Восстановление на работе Все о пенсиях Выдача "больничных" Выплата пенсии правопреемникам
Г
Гарантии беременным женщинам Гендерное равенство Годовые отчеты Государственный инспектор по труду Гражданский договор
Д
Денежные выплаты при профзаболевании Деньги вместо отпуска Детский труд Дискриминация Дистанционный труд Дисциплинарные взыскания Должностные инструкции Доплата "за вредность" Дополнительный отпуск Дубликат трудовой книжки
Е
ЕСПЧ Европейский суд
З
Забастовки Задержка зарплаты Заемный труд Зарплата "в конверте" Зарплата в у.е. Застрахованные лица Защита трудовых прав
И
Издания Центра социально-трудовых прав Изменение должностных обязанностей Индексация пенсий Иностранный работник Иностранный работодатель Инспекция по труду Инструктаж по охране труда Интернет-консультация по трудовым правам Исковое заявление Испытательный срок
К
Как повысить заплату Кассационная жалоба Коллективные трудовые споры Коллективный договор Командировки Комитет по свободе объединения Компенсации Конвертация пенсионных прав Кондиционер на рабочем месте Консультация юриста по трудовым правам Кризисные увольнения
Л
Лица с семейными обязанностями
М
МОТ Материальная ответственность работника Международная организация труда Международное право Международные нормы Меня уволили Мероприятия Механизмы защиты от задержки зарплаты Мигранты Моральный вред
Н
Незаконное увольнение Неполное рабочее время Нестандартная занятость Несчастный случай на производстве Неустойчивая занятость
О
Образцы заявлений в суд Оплата "больничного" Оплата праздников и выходных Оплата сверхурочных Органайзинг Отпуск Отпуск за свой счет Отпуск по беременности и родам Отпуск по уходу за ребенком Охрана труда
П
Пенсии Пенсионный капитал Пенсия по старости Перевод Переработка Перерасчет зарплаты Перерасчет пенсии Подсчет трудового стажа Подтверждение трудового стажа Пособие на детей Пособие по безработице Пособия Пособия матерям Права женщин Права застрахованного лица Права профсоюза Права человека Правила отдыха Праздники Профсоюзы
Р
Работа в ночное время Работа в праздники и выходные Работа в районах Крайнего Севера Рабочий день Разрешение трудовых споров в суде Расчет выплат по "больничному" Расчет пенсии Регистрация профсоюза Рейтинговая оценка трудовых отношений
С
Свобода объединения Сексуальные домогательства Семья и работа Серая зарплата Слежка за сотрудниками Служба занятости Совместительство Совмещение работы и учебы Сокращение штата Социальная пенсия Социальное обеспечение Социальное страхование Страховой случай Страховые выплаты Судебный прецедент Суд первой инстанции
Т
Творческий стаж Трудовая книжка Трудовое право Трудовой договор Трудовой кодекс Трудовой отпуск Трудовой спор Трудовой стаж Трудовые гарантии Трудовые конфликты Трудовые мигранты Трудовые права беременных Трудовые протесты Трудовые споры Трудоустройство
У
Увольнение Увольнение по собственному желанию Увольнение по соглашению сторон Увольнение по статье Удержания из заработной платы Устав профсоюза Учет рабочего времени
Х
Хамство на работе
Ц
Центр социальнотрудовых прав
Ч
Черная зарплата
Ш
Штрафы на работе
Э
Экономическая экспертиза
п
права беременных