Аналитика: Трудовые протесты

24/11/2014

Стенограмма 1 сессии научно-практической конференции «Трудовые конфликты: Россия в глобальном контексте»

Категория: Трудовые протесты

Подробнее о конференции «Трудовые конфликты: Россия в глобальном контексте» см. здесь....

Стенограмма 2 сессии

Стенограмма 3 сессии

Проф. Орловский Юрий Петрович, д.ю.н., заведующий кафедрой трудового права Высшей школы экономики.
Мы начинаем нашу конференцию, которая организована Высшей школой экономики, Фондом имени Фридриха Эберта и Центром социально-трудовых прав. В работе конференции принимают участие руководители профсоюзных организаций, работодатели, профессорско-преподавательский состав, все те, кто заинтересован в обсуждении данной проблемы. Особенно приятно отметить, что в работе конференции принимают участие наши гости, специалисты из Великобритании, Германии, Южно-Африканской республики. Среди нас есть профессор, который вчера блестяще прочитал лекцию в Высшей школе экономики. Сегодня он продолжит дискуссию по вопросу, который вынесен на обсуждение участникам конференции. Думаю, что такой состав участников позволит нам всесторонне рассмотреть проблему трудовых конфликтов, которая имеет важное значение для защиты прав работников, законных интересов работодателей, экономического развития государства.

Дело в том, что у нас, как вы знаете, в Трудовом кодексе есть специальная глава, посвященная коллективным трудовым спорам. Хотя в нее были внесены изменения законом от 30 июня 2006 года №90, законом от 22 ноября 2011 года №334, многие не удовлетворены, как решаются вопросы, которые зафиксированы в законодательстве по поводу трудовых конфликтов. Очень много условий, при которых забастовка считается незаконной. Если, например, наносится ущерб интересам граждан, если возникает подозрение, что есть последствия для здоровья, жизни людей, забастовка признается незаконной. Если мы не соблюдаем те требования, которые указаны в законе по поводу рассмотрения трудовых конфликтов, касающихся сроков, процедуры, других требований, забастовка тоже признается незаконной. В результате, если посмотреть судебную практику, почти все вопросы, которые были связаны с оценкой забастовок, признавались незаконными. В результате у многих работников теряется вера в полезность проведения этих забастовок. Люди переходят к другим формам протеста, более жестким, имеющим более негативные экономические последствия. Я имею в виду «рельсовую войну», перекрытие магистралей и многое другое, чего можно было бы избежать, если бы был цивилизованный подход к решению этих проблем. Посмотрите, какая у нас ответственность работодателей за то, что они не принимают участие в примирительных процедурах, за то, что они не выполняют соглашения, которые приняты этими примирительными процедурами. Кодекс административных правонарушений говорит, 3 тысячи рублей – это ст. 5.32, 4 тысячи – это ст. 5.33. Разве это штраф для людей, которые не соблюдают законодательство относительно трудовых конфликтов?

 Я думаю, что задача конференции заключается в том, чтобы всесторонне рассмотреть и проанализировать причины возникновения таких трудовых конфликтов, выявить те факторы, которые способствовали бы объективному, справедливому и быстрому решению этих конфликтов, помочь законодателю зафиксировать эти факторы в правовых нормах. Правовое поле должно содержать все необходимые условия для решения конфликтных ситуаций в интересах конфликтующих сторон, в интересах государства. Я думаю, что мы с вами сейчас приступаем к выполнению этой триединой задачи. Я желаю всем нам успехов в решении этой задачи. Сейчас я предоставлю слово руководителю Фонда Эберта господину Рудольфу Траубу-Мерцу.

Рудольф Трауб-Мерц (расшифровка будет позже)

 Предоставляю слово Герасимовой Елене Сергеевне, руководителю Центра социально-трудовых прав.

Герасимова Елена Сергеевна, к.ю.н., директор Центра социально-трудовых прав, доцент кафедры трудового права Высшей школы экономики

Здравствуйте, уважаемые коллеги. Мы очень рады приветствовать вас в этом зале. На самом деле у нас уже сложилась некоторая традиция: мы третий год подряд примерно в эти числа проводим конференции по разным вопросам социального партнерства и социального диалога в таком же кругу организаторов. Есть новые участники, но частично это те же участники, которые были в предыдущие годы. Два года назад мы обсуждали тему о создании производственных советов в России, когда была только заявлена идея о том, что производственные советы могут быть созданы. Мы обсуждали, когда законопроект «О производственных советах» только-только готовился. В прошлом году мы обсуждали проблему участия работников в управлении организациями. В этом году мы выбрали такую тему, как трудовые конфликты, трудовые споры, протесты, забастовки. Это некое логическое продолжение тех тем в рамках социального партнерства, социального диалога, которые мы затрагивали в предыдущие годы.

Мы понимаем, что это довольно сложная тема, до некоторой степени болезненная. Может быть, я не уверена, что совсем точно скажу, если скажу, что это первое обсуждение вопроса в таком кругу, но, наверное, одно из очень немногих обсуждений. Вопросы проведения коллективных трудовых споров и забастовок много обсуждаются, например, в профсоюзном кругу. Буквально недавно в Санкт-Петербурге проходила конференция, которую Федерация независимых профсоюзов России проводила именно по этому вопросу. Ученые наверняка обсуждают эту тему, работодатели в своем сообществе тоже. Есть какая-то дискуссия, диалог по этому вопросу.

В чем отличие нашей конференции? В том, что мы попытались собрать представителей разных сторон за одним столом, чтобы все друг друга услышали, кто и что думает по этому вопросу. Во-вторых, особенностью нашей конференции является то, что мы пригласили иностранных экспертов. Мы хотим посмотреть на проблему разрешения трудовых конфликтов не только в российском контексте, мы хотим посмотреть, как это вписано в процессы, какое место это занимает в тех процессах и механизмах, которые происходят в мире в этой сфере. Наверное, это дает довольно много для осознания того, что происходит у нас: являемся ли мы исключением или какой-то частью мировой тенденции? На самом деле то, что происходит у нас, везде именно так и происходит. В общем, мы надеемся, что вторая сессия поможет сформировать представление по этому вопросу. Большое вам спасибо, что вы здесь. Мы надеемся, что у нас получится очень интересная и плодотворная для всех конференция, все смогут высказать свои взгляды и позиции, мы сможем их обсудить. У нас в третьей сессии будет дискуссия. Желаю нам всем успешной работы. Большое спасибо.

Юрий Петрович Орловский Спасибо, Елена Сергеевна. Мы начинаем нашу работу. Слово предоставляется Масловой Марине Сергеевне, директору Департамента оплаты труда, трудовых отношений, социального партнерства Министерства труда и социальной защиты Российской Федерации. Пожалуйста.

Маслова М.С. директор Департамента оплаты труда, трудовых отношений и социального партнерства Министерства труда и социальной защиты Российской Федерации
31 Добрый день, уважаемые участники конференции! Очень рада, что предоставлена возможность участия в такой конференции. Конечно, мы благодарны организаторам конференции, потому что считаем, что обсуждение вопросов, связанных с разрешением коллективных трудовых споров как в рамках социального партнерства, как это предусмотрено Трудовым кодексом, так и на площадке Общественной палаты, с привлечением иностранных экспертов, ведущих в этой сфере, является очень важным. Здесь было сказано о праве на забастовку, германском видении этого права как основополагающего права при разрешении коллективных трудовых споров. Учитывая, что наша дискуссия, наша конференция проводится на площадке не только в рамках объединений профсоюзов, работодателей и представителей государства, но и с представителями общественных структур, структур гражданского общества, мне хотелось бы сделать небольшой вводный экскурс в то, как российское законодательство рассматривает процедуры разрешения коллективных трудовых споров, что относят к коллективным трудовым спорам, потому что это базовое понятие, опираясь на которое мы можем дальше развивать дискуссию.
Российский Трудовой кодекс рассматривает коллективные трудовые споры как неурегулированные разногласия по поводу установления, изменения условий труда, включая заработную плату, заключение, изменение и выполнение коллективных договоров, соглашений на различных уровнях социального партнерства, также споры в случае отказа работодателей учитывать мнение выборного представительного органа работников при принятии локальных нормативных актов. Мы знаем, что Трудовым кодексом предусмотрен учет мнения выборного представительного органа работников при принятии локальных нормативных актов. Это предмет коллективных трудовых споров. Я хотела бы обратить внимание, что коллективные трудовые споры в соответствии с законодательством, в соответствии с Трудовым кодексом разрешаются, прежде всего, на основе примирительных процедур, на основе создания примирительной комиссии с участием посредника или трудового арбитража.

В кодексе детальнейшим образом прописаны процедуры и выдвижения требований работников, и передачи этих требований, создание комиссий, согласование кандидатуры посредников, формирование временного трудового арбитража, формирование постоянных трудовых арбитражей, сроки, в которые эти процедуры реализуются. В Трудовой кодекс были внесены поправки, которые ужесточили сроки. Сейчас эти сроки составляют 2, 3, 1, 4, до пяти рабочих дней в зависимости от уровня социального партнерства. Общий срок проведения примирительных процедур, если они все соблюдены, достаточно короткий. Можно проводить предварительную часовую забастовку и забастовки, если в рамках примирительных процедур не достигнуто согласие по коллективным трудовым спорам.

Я хочу обратить внимание всех участников дискуссии на то, что в соответствии с Международным пактом об экономических, социальных и культурных правах, в соответствии с Европейской социальной хартией право на забастовку реализуется в соответствии с национальным законодательством с учетом специфики каждой страны. Я считаю, что очень важно рассматривать примеры и опыт различных стран, тем не менее, все равно надо опираться на то, что право на забастовку регламентируется национальным законодательством. То, о чем говорил во вступительном слове Юрий Петрович, проблемы, связанные с реализацией этого права, во многом, на наш взгляд, связаны с тем, что недостаточно четко, корректно и грамотно применяются процедуры, которые детальнейшим образом выписаны в Трудовом кодексе Российской Федерации. Мне кажется, что здесь очень важным является расширение консультационной работы. Профессиональные союзы проводят большую правовую работу со своими членами в части объяснения им вопросов трудового законодательства. Эта работа является очень важной.

Участие государственных органов в процедурах коллективных трудовых споров заключается в следующем. Государственные органы ведут уведомительную регистрацию коллективных трудовых споров, то есть могут оказывать помощь в поиске кандидатур посредников, участвуют в трудовых арбитражах, организовывают подготовку трудовых арбитров, ведут реестры этих арбитров.

Сейчас у нас действует генеральное соглашение на 2014-2016 годы между общероссийскими объединениями профсоюзов, общероссийскими объединениями работодателей и Правительством Российской Федерации, в котором мы договорились провести консультации по совершенствованию законодательства Российской Федерации, регулирующего разрешение коллективных трудовых споров, в том числе по вопросам порядка и условиям проведения забастовок, обобщить и расширить практику создания при трехсторонних комиссиях, в которых участвуют все три стороны социального партнерства (они действуют на различных уровнях – территориальном, субъектовом, на уровне Российской Федерации), постоянно действующих трудовых арбитражей. Минтруд поставил перед собой задачу разработать типовое положение «О постоянно действующем трудовом арбитраже». Проект такого положения нам представил наш Институт труда и социального страхования. Мы просили подготовить такой проект. Мы будем запускать его на обсуждение в рамках социального партнерства.

Государственные органы принимают участие и в определении минимума необходимых работ, который должен осуществляться при проведении забастовок, потому что есть какие-то определенные виды работ, которые не могут прекратиться. Обращаю внимание, что в соответствии с нашим законодательством забастовки запрещены в тех сферах, где их проведение может нанести угрозу безопасности государства, жизни и здоровью граждан. Это сферы жизнеобеспечения нашего населения. Я хотела бы отметить, что у нас регистрация коллективных трудовых споров является уведомительной. Сведения о них направляются в соответствующие государственные органы сторонами, если они сочтут это нужным. Может быть, государственные органы имеют представление не обо всех коллективных трудовых спорах, которые происходят в организациях. В этой связи мне кажется очень важным обмен информацией и с объединениями профсоюзов, и с различными общественными организациями. Центр социально-трудовых прав ведет мониторинг. Мне кажется, очень важно взаимодействовать по обмену такой информацией.

Я хотела бы отметить, что коллективные трудовые споры получают свое развитие там, где есть какие-то неурегулированные разногласия, конфликты интересов. Мы уделяем важное внимание тому, чтобы для каких-то распространенных нарушений, конфликтов создать условия, чтобы они не возникали. Прежде всего, речь идет о задолженности по заработной плате. Это не совсем тема коллективных трудовых споров, но я считаю, что это прямое нарушение трудовых прав работников, создающее конфликтные ситуации в трудовых коллективах. Мы постоянно уделяем этому внимание. На российской трехсторонней комиссии стали рассматриваться конкретные работодатели, которые допускают задержки заработной платы. В региональных трехсторонних комиссиях также рассматриваются эти вопросы. Представители региональных трехсторонних комиссий участвуют в субъектовых комиссиях, которые внимательнейшим образом изучают эту ситуацию с привлечением нарушителей-работодателей в этой сфере.

Мы подготовили и внесли в Государственную Думу законопроект о внесении изменений в закон «О банкротстве», который наделяет работников правом на обращение в Арбитражный суд с заявлением о признании должника-работодателя банкротом. Он был принят в первом чтении, сейчас образовалась определенная пауза в его дальнейшем движении в Государственной Думе. Мы подготовили еще один законопроект, который связан с усилением ответственности работодателей за невыплату заработной платы. Надо сказать, эти законопроекты идут достаточно сложно, особенно по усилению ответственности, потому что стороны социального партнерства имеют противоположные интересы. Те наши предложения, которые касаются повышения размеров штрафов и других мер, направленных на недопущение возникновения задолженности, конечно, не поддерживаются работодателями. Здесь я хотела бы поддержать Юрия Петровича в том плане, что сейчас законодательством установлена ответственность за нарушение процедур и вопросов, связанных с разрешением коллективных трудовых споров, но она действительно очень низкая. Повысить эту ответственность достаточно непросто, потому что здесь две стороны – сторона работников и сторона работодателей. Если будет такая законодательная инициатива, мы должны найти консенсус, который позволил бы ее выдвинуть.

 Я хотела бы сказать, что делается государством в плане поддержки вопросов, связанных с темой образования и расширения знаний в сфере разрешения трудовых конфликтов. Мы оказываем финансовую помощь (субсидии) Академии труда и социальных отношений, Санкт-Петербургскому университету профсоюзов, которые проводят специальные курсы, связанные с разрешением трудовых конфликтов. Я хотела бы сказать, что все предложения по совершенствованию законодательства, которые могут быть высказаны в рамках сегодняшней дискуссии, в соответствии с Трудовым кодексом будут рассмотрены в рамках социального партнерства. Я хотела бы отметить, что сейчас у нас есть предложение компании Volkswagen Group по совершенствованию трудового законодательства, которое мы тоже собираемся рассматривать в рамках социального партнерства. Здесь все предложения, действия, направления политики абсолютно прозрачны для всех сторон социального партнерства. Я хочу еще раз поблагодарить организаторов этой конференции за то, что обеспечено такое представительное и широкое освещение, участие в этой конференции, пожелать всем успешной работы. Спасибо.

Модератор Кузнецов Д.Л.
Уважаемые коллеги, давайте дадим возможность задавать по два коротких вопроса к каждому докладу, чтобы переходить в дискуссионный ритм. Пожалуйста.

(Мужчина 1) Марина Сергеевна, вы закончили тем, что у вас есть предложение от Volkswagen Group по изменению трудового законодательства. Но у вас уже давно с 2003-2004 года лежат рекомендации МОТ по изменению трудового законодательства. Вы ничего не упомянули об этом. Меня интересует, будете ли вы их рассматривать или нет. Спасибо.

Маслова М.С. Спасибо вам за вопрос. Мне кажется, что я отняла достаточно времени на свое выступление. Та тема, которую вы сейчас обозначили, я думаю, что она будет поднята более подробно другими участниками нашей сегодняшней конференции. Собираемся и будем обязательно рассматривать.

Мужчина 1
Просто этот вопрос стоит в повестке дня РТК. Он с 13-го года перешел на первое полугодие 14-го года, с первого полугодия 14-го на второе полугодие. Я пока не вижу его в плане рассмотрения рабочей группой, поэтому и задаю вопрос. Такое впечатление, что не хотят заниматься.

Кузнецов Д.Л. Спасибо. Есть еще вопросы к Марине Сергеевне? Нет. Тогда, уважаемые коллеги, будем двигаться дальше. Первая сессия у нас по нормативному регулированию и практике применения. Я хотел бы попросить выступающих укладываться в регламент 10-12 минут на выступление, чтобы мы закончили первую сессию в 12, как планируется. Дальше по два вопроса. Пожалуйста, я предоставляю слово Нуртдиновой Алие Фаварисовне, доктору юридических наук, начальнику управления конституционных основ трудового законодательства и социальной защиты Конституционного суда Российской Федерации.

Нуртдинова А.Ф. д.ю.н., начальник Управления конституционных основ трудового законодательства и социальной защиты Конституционного Суда РФ.
30 Спасибо большое. Прежде всего, я традиционно хочу начать с благодарности организаторам этого обсуждения, поскольку проблема действительно очень актуальная, острая, в ней много социальных и политических аспектов. Я хотела остановиться исключительно на правовой оценке той проблематики, которая заявлена у нас сегодня как основная. Хочу предупредить всех присутствующих, что я здесь выступаю не как представитель Конституционного суда. У меня нет таких полномочий. Я выступаю как доктор юридических наук, который имел к этой проблематике некоторое отношение.
Я напомню присутствующим, что в соответствии с Конституцией Российской Федерации забастовка – это способ разрешения коллективного трудового спора. Об этом достаточно подробно говорила Марина Сергеевна. Именно в этом качестве забастовка гарантируется, право на ее реализацию гарантируется, именно в этом качестве забастовка и ограничивается в тех случаях, которые установлены законом. Надо сказать, что такой же или похожий подход применяется во многих других странах. В последнее время как со стороны комитета экспертов МОТ, так и со стороны некоторых специалистов раздается критика именно такого отношения к забастовке как способу разрешения коллективных трудовых споров. Звучат призывы к признанию забастовок солидарности, политических забастовок. Я имею в виду, конечно, не чисто политические забастовки, не с политическими мотивами, а забастовки, направленные против социально-экономической политики Правительства.

На мой взгляд, это является хорошим поводом для того, чтобы попробовать взглянуть на проблему правового режима забастовок свежим и чисто юридическим взглядом. Из чего исходят российская Конституция и законодательство? Кстати, как мы сегодня услышали, и германское законодательство, и британское законодательство. Из того, что забастовка признана государством как способ разрешения спора. Она связана с коллективными переговорами, коллективным договорным процессом. Для нее устанавливается особый правовой режим в рамках той правовой системы, которая действует в данной стране. Забастовка – это явление, может быть, инструмент, который имеет непосредственное отношение к трудовым отношениям, к трудовому праву, к интересам в сфере труда, находящийся в сфере трудового права. Соответственно, регулируемый способами и средствами именно этой отрасли права. Отсюда вытекают два основных вывода. Первый. Правовой режим забастовки должен подчиняться общим принципам и правилам правового регулирования, поскольку правовой режим. Второй. Забастовка воздействует главным образом на работодателей, с которыми работники связаны трудовыми отношениями, поэтому ее предметом должны быть интересы, связанные с этими трудовыми отношениями, и вопросы, на которые работодатель имеет юридическое право воздействовать и решать.

Если попробовать применить эти критерии, которые, кстати сказать, разделяются не только Конституционным судом Федеративной Республики Германия, но и судами общей юрисдикции, то идея легального признания забастовки солидарности становится несколько странной. Забастовка солидарности проводится и непосредственно затрагивает интересы работодателя, у которого бастуют работники, которые проводят забастовку солидарности, но юридически он не может и не вправе воздействовать никакими юридическими средствами на решение первичного трудового конфликта, который возник между каким-то другим работодателем, какими-то другими работниками, хотя, конечно, забастовка солидарности не с неба падает. Это все-таки близкие в экономическом плане работодатели. Либо одна отрасль, либо смежники и так далее. Тем не менее, юридических средств повлиять на решение конфликта у работодателя нет. Кроме того, у работников, которые проводят забастовку солидарности, нет интереса, связанного с их трудовыми отношениями, с их интересом, связанным с установлением их условий труда. Никакого коллективного нрзб. процесса как такового у этих работников не возникает. Таким образом, никакой юридической логики, юридических взаимосвязей в такой ситуации не возникает.

Что ставится во главу угла апологетами признания забастовки солидарности? Во-первых, представление о том, что право на забастовку является абсолютным, самодовлеющим, непререкаемым. Мы должны гарантировать это работникам во что бы то ни стало. Во-вторых, представление о том, что забастовка является очень эффективным способом воздействия на работодателя. Иногда оценка этой эффективности преувеличивается. В-третьих, что меня как юриста приводит в некоторое замешательство, стремление правовыми средствами закрепить и осветить некоторые неправовые методы решения социальных конфликтов. Их надо решать, вопроса нет. Только почему непременно юридическими способами?

Еще более яркая ситуация возникает, когда мы говорим о протестах работников, о проведении забастовок протеста против социально-экономической политики Правительства или государства в целом. Работники прекращают работу. Они прекращают выполнять свои юридические обязанности, вытекающие из трудового договора и трудового законодательства, для того чтобы оказать воздействие на Правительство. Конкретный работодатель никаких правовых методов воздействия ни на Правительство, ни на государство в целом не имеет. Кроме того, и в первом, и во втором случае побудительные мотивы проведения забастовки не связаны ни с трудовыми отношениями, ни с таким ярко выраженным интересом по установлению условий труда для тех работников, которые проводят забастовку. Мотивами таких забастовок являются именно солидарность, сочувствие, проявление своего протеста, своей гражданской позиции по отношению к политике, каким-то трудовым конфликтам.

Таким образом, эта юридическая связь между коллективным переговорным процессом, как хорошо подчеркнул наш немецкий коллега, Конституционный суд Германии, собственно говоря, Конституционный суд Российской Федерации занимает примерно такую же позицию, пусть не так очевидно. Ведь забастовка связана с коллективным договорным процессом, с отстаиванием работниками своих интересов, для того чтобы заключить тот коллективный договор или то соглашение, которое удовлетворяет интересам работников. Эта связь разрывается, когда мы говорим о забастовках солидарности, о так называемых политических забастовках. Я, как юрист, не могу согласиться с таким произвольным подходом к праву, правовому регулированию. Получается, что мы ломаем общую систему правового регулирования, для того чтобы обеспечить право на забастовку одним работником. Я уже не говорю о том, какие технико-юридические сложности встанут перед законодателем в этом случае.

Дальше возникает сакраментальный вопрос. Есть ли выход из этой ситуации или мы сейчас не легализуем право работников на забастовку солидарности и политическую забастовку, бросим их на произвол судьбы, оставим ситуацию такой, какая она есть? Нет, на мой взгляд, в современном демократическом обществе существуют средства решения этих проблем. Ученые отмечают, что первая забастовка была проведена в XVI веке, наибольшее распространение они получили в XIX и начале XX века. Забастовка возникла тогда, когда не существовало как такового трудового законодательства, когда вообще не существовало понятия о трудовых правах, защите трудовых интересов, вообще о защите работников как особой социальной группы или социального класса. Тогда прекращение работы, экономическое потрясение работодателей, может быть, отрасли являлось единственным средством, единственной возможностью выражения работниками своей позиции, своего протеста, интересов и так далее.

Сейчас мы живем в XXI веке. На мой взгляд, надо честно признать, что к трудовым отношениям и интересам, непосредственно с ними связанным, не относятся мотивы солидарности и выражения протеста. Есть иные правовые средства, иные общественно-социальные возможности, которые позволяют выразить этот протест и реализовать. В Российской Федерации есть законодательство «Об общественных объединениях», «О проведении общественных мероприятий, собраний, митингов, демонстраций, шествий и пикетирования». Если кому-то надо выразить свою солидарность с бастующими работниками по поводу какого-то трудового конфликта, протест против социально-экономической политики Правительства, пожалуйста. Я специально посмотрела этот закон. Никаких непреодолимых препятствий он не представляет. Достаточно только уведомления органов местного самоуправления. Пожалуйста, шествие, собрание, демонстрация, митинг, пикетирование. Я уже молчу о том, что борьба с социально-экономической политикой государства вообще может осуществляться политическими средствами путем выборов соответствующих депутатов в законодательные органы государственной власти, муниципальные органы, путем образования политических партий оппозиционного движения и так далее.

На мой взгляд, бурные попытки комитета экспертов МОТ протолкнуть свою трактовку права на забастовку.... А что такое комитет экспертов МОТ? Давайте задумаемся. Это какой-то орган, решения которого обязательны для государств-участников Международной организации труда? Нет. Это собрание специалистов, уважаемых экспертов, занимающихся этой проблематикой, но в силу своей профессиональной ориентации сосредоточенных именно на этих проблемах. Получается, что их упорство в том, чтобы непременно легализовать эти два вида забастовки, при том что уже есть другие методы решения проблем, связаны с тем, что они сосредоточены именно на этой проблеме. Они боятся или не хотят немножко шире взглянуть на эту проблему, может быть, считают недостойным своей позиции защитников прав работников.

Помимо затронутой проблемы, хотелось бы вкратце остановиться на ограничении права на забастовку. Это тоже достаточно болезненная и широко обсуждаемая проблема. Российское законодательство довольно часто подвергается критике за то, что оно устанавливает ограничение на проведение забастовок не только со стороны международных организаций, международных экспертов, но и внутри страны с позиции наших ученых, которые занимаются этой проблематикой. Да, российское законодательство устанавливает ограничение на проведение забастовок, как и любое другое законодательство в любой другой стране. Вопрос встает только о степени этого ограничения и тех критериях, которые используются. Все критерии, которые предусматриваются российским законодательством для ограничения забастовок, во всяком случае, по моей оценке, соответствуют международным критериям. Вопрос в том, как окончательно формируется этот правовой механизм, насколько последовательно эти критерии претворяются в жизнь.

 Я поясню свою мысль на нескольких примерах. Во-первых, подвергается критике установление ограничения права на забастовку для работников фельдъегерской связи. Кто-нибудь задумывался над тем, что такое фельдъегерская связь? Существует служба, которая является органом государственной исполнительной власти. Это орган исполнительной власти. Сотрудники фельдъегерской связи делятся на три категории. Это сотрудники органов внутренних дел. Это правоохранительная служба с погонами, званиями, секретностью по полной программе. Вторая часть сотрудников – это федеральные государственные гражданские служащие, которым по закону тоже запрещена забастовка. Об этом мы еще попозже поговорим. Третья часть – это работники, которые, как правило, выполняют вспомогательные функции. Это водители, секретари, делопроизводители, стенографистки и так далее. Для них право на забастовку ограничивается. Да, вопроса нет, ограничивается, но ведь они обслуживают орган государственной власти. Может быть, это чрезвычайно строгое ограничение, но сказать, что этих работников очень много, что они заключают коллективные договоры, я специально проверяла, они не заключают коллективных договоров. У них нет к этому интереса. Они по своему правовому регулированию почти приравнены, во всяком случае, в социальных гарантиях, к государственным гражданским служащим. Им не нужен коллективный договор, им не нужны забастовки. Самим работникам забастовки не нужны. Они не ставят этот вопрос, а мы так сильно беспокоимся. Общественный интерес, общественная потребность еще не сформировались. То же самое, когда мы говорим о государственно-гражданских служащих.

Кузнецов Д.Л. Алия Фаварисовна, регламент.

Нуртдинова А.Ф. Хорошо. Тогда о гражданских служащих сами почитаете где-нибудь. Скажу только о том, что, на мой взгляд, когда мы говорим об ограничении забастовок, мы должны четко себе представлять, что это должно укладываться в ту правовую систему, которая действует в каждой конкретной стране. Мы не должны закрывать глаза на то, что забастовка – это достаточно сильное оружие, поэтому государство в общественных интересах вправе ограничивать его использование и думать не только о тех работниках, которые защищают свои права, что, безусловно, является очень важным, но и о тех гражданах, которые хотят доехать в отпуск, получить медицинское обслуживание, решить свои проблемы независимо от того, что кто-то другой защищает свои права. Спасибо за внимание.

Кузнецов Д.Л. Спасибо большое, Алия Фаварисовна. Пожалуйста, вопросы.

Милых И. Иван Милых, председатель межрегионального профсоюза «Новопроф». Конечно, много вопросов и комментариев к выступлению, но я ограничусь. Вы в конце рассмотрели право на забастовку, его ограничение, фельдъегерская служба. А что делать, например, с правом на забастовку авиадиспетчеров? Наша позиция в том, что забастовка – это право работника отказаться от сделки, которую он совершил, продавая свой труд. Если он не хочет продавать свой труд за те условия, которые у него на предприятии, то он имеет право от этого отказаться. Вот забастовки авиадиспетчеров запрещены, а конфликтов в этой сфере очень много. Может быть, ответите как-то про это.

Нуртдинова А.Ф. А что вы хотите от меня услышать? Вы хотите услышать алгоритм решения проблем с авиадиспетчерами? Да, для авиадиспетчеров запрещены забастовки. Это обусловлено тем, что именно эта работа затрагивает интересы большого количества граждан страны. В конечном итоге она влияет на экономическую безопасность страны. Целесообразность запрета забастовок авиадиспетчерам или каким-то другим работникам должна обсуждаться, в том числе эти вопросы должны ставиться профсоюзами. Наверное, профсоюзы должны ставить эти вопросы, говорить, что авиадиспетчерам, возможно, при каких-то условиях, обстоятельствах можно разрешить забастовку. Это вопрос конкретных правовых механизмов. Это вопрос, который должен обсуждаться в российской трехсторонней комиссии, на таких форумах. Формулируйте конкретные предложения. Думаю, Марина Сергеевна не откажется рассмотреть.

Кузнецов Д.Л. Спасибо большое. Есть еще вопросы?

Г. Мисник Здравствуйте!  Хотелось бы узнать ваше мнение о возможности или невозможности в России применения такого понятия, как локаут. Я не имею в виду крайнюю форму увольнения по участию в забастовке, но право работодателя на закрытие производства при недоговоренностях с профсоюзом реализовано во многих странах. Спасибо.

Нуртдинова А.Ф. Вы знаете, у нас локаут понимается немножко не так, как в международном праве. Это, кстати сказать, сделано совершенно осознанно. Когда прорабатывались соответствующие нормы, обсуждался проект Трудового кодекса, то решение о том, что локаут будет пониматься только как увольнение, но он будет абсолютно запрещен, полностью, оно было принято совершенно осознанно. Это не ошибка законодателей, это осознанное решение. Законодатель решил, что на сегодняшний день это единственно правильный подход.
Если вы хотите знать мое мнение, то я считаю, что все локауты, хотя это не совсем согласуется с международной практикой, практикой многих зарубежных стран, должны быть запрещены, потому что локаут в любой форме, даже очень мягкой, в виде приостановления действия трудового договора, принятия временных работников все равно влияет на реализацию права на забастовку. Чем больше мы будет разрешать локаут, тем меньше будет гарантирована забастовка. Тогда возникнет вопрос: зачем мы вообще закрепляем право на забастовку, если мы даем работодателю, сильной стороне, против которой направлена забастовка (мы закрепляем право на забастовку, чтобы у работников было дополнительное средство воздействия на сильную в экономическом плане сторону), зачем мы ее подтягиваем и уравниваем с работниками. Честно говоря, я выступала бы против локаутов в любой ситуации.

Кроме того, я выступаю против того международного подхода к определению локаута, который широко предлагают, потому что российское законодательство никогда не знало, что такое приостановление действий трудового договора. Регулировать это детально очень сложно. Если мы это детально не урегулируем, у нас возникнет еще больше проблем с этим, чем мы получим каких-то достоинств и преимуществ от этого регулирования. Почему когда обсуждался вопрос при подготовке Трудового кодекса, сразу ушли от такого широкого подхода к локауту? Потому что тогда мы должны четко сказать, что трудовой договор и трудовые отношения приостанавливаются. Что такое приостановление трудовых отношений? Это влечет за собой очень много неблагоприятных последствий для работников. Тогда его статус застрахованного лица в системе социального страхования, в системе медицинского страхования тоже должен, следуя юридической логике, приостанавливаться. Значит, если работник заболевает в период забастовки, мы не оплачиваем ему пособие по временной нетрудоспособности. Если приостанавливается трудовой договор, то этот период приостановки не включается в страховой стаж. Работодатель освобождается от уплаты страховых взносов. Это неблагоприятное воздействие на пенсию.

Кузнецов Д.Л. В этой ситуации возникает целый комплекс проблем. Пожалуйста, третий очень короткий вопрос и очень короткий ответ, если возможно.

Мужчина 3 Я следую вашей логике по поводу того, что мы уже в XXI веке. В данном случае глобализация стала явлением повсеместным. Забастовка солидарности является важным инструментом в условиях глобализации, поскольку транснациональные компании переходят все границы. Воздействие на одного работодателя проходит, как правило, уже на наднациональном уровне. Для того чтобы оказать на него воздействие, необходимо проведение забастовок на предприятиях этой компании, которая находится в разных странах. Если мы отказываемся от забастовки солидарности, каким образом решать этот вопрос в условиях XXI века? Спасибо.

Нуртдинова А.Ф. Мы еще не отказались и не сказали «Да» забастовкам солидарности, поэтому сказать, что мы от них отказываемся, нельзя. Я высказываю свою позицию. Как на это посмотрят законодатели, никто не знает. Забастовка, если она проводится в рамках коллективного договорного процесса, если с транснациональной компанией заключается соглашение на этом транснациональном уровне, то вполне возможна обычная нормальная забастовка. Если коллективный договор заключается в одной стране, а бастуют в другой стране, то это не укладывается в юридические рамки. Если у профсоюзов будут конкретные предложения, вы предложите правовые механизмы (может быть, это я их не вижу в силу своей профессиональной ограниченности), может быть, решится.

Кузнецов Д.Л. Спасибо большое. Давайте обсуждение оставим на третью часть, коллеги. Мы продолжаем. Слово Елене Сергеевне Герасимовой, директору Центра социально-трудовых прав. Выступление на тему «Законодательство и практика разрешения коллективных трудовых споров». Пожалуйста.

29Герасимова Е.С. Включите, пожалуйста, презентацию. Уважаемые коллеги, большое спасибо. Выступить на этой конференции – большая честь. В рамках моей темы, которая сформулирована достаточно широко, в основном я хотела бы остановиться на вопросах анализа судебной практики. Алия Фаварисовна подала ниточку к моему выступлению. Она сказала, что критерии, регулирование, которое существует в России относительно разрешения коллективных трудовых споров и проведения забастовок, более и менее соответствует международным стандартам (видимо, в нашей аудитории будут разные мнения о том, насколько это более или насколько менее). Я хочу посмотреть, как это применяется. Я сделала анализ конкретных судебных решений, большой массив, чтобы посмотреть, как это все работает на практике, во что выливается.
Для начала несколько слайдов с цифрами. Потом Петр Вячеславович будет говорить о мониторинге, который проводит Центр социально-трудовых прав, что мы насчитываем по трудовым конфликтам. Сначала цифры, которые есть официально. Это количество забастовок, которое учитывается Росстатом. Вы видите, что в последние годы, начиная с 2006 года, это ничтожно маленькие цифры порядка восемь, семь, четыре, шесть забастовок в год. Какие еще доступные цифры существуют из статистики в Российской Федерации? Это количество коллективных трудовых споров, зарегистрированных Рострудом. У нас на сайте есть статистика с 2006 по 2012 годы. Как вы видите, это не забастовки, это коллективные трудовые споры, в том числе урегулированные. Конечно, это уведомительная регистрация, это только то, что регистрирует Роструд. Складывается такая картинка, что по большей части споры урегулируются без проведения забастовок.

Какая у нас еще есть статистика? Это выборка из данных Судебного департамента при Верховном суде Российской Федерации. Проводится учет количество судебных дел, которые рассматриваются судами общей юрисдикции, в том числе отдельно считается количество дел о признании забастовки незаконной. Третий столбик, где написано «Всего», вы можете посмотреть, какое количество дел в Российской Федерации рассматривается судами о признании забастовки незаконной. Не очень большое количество дел. Явно, что количество судебных дел о признании забастовки незаконной значительно превышает те цифры, которые есть в официальной статистике о количестве забастовок, которые проводятся по данным Госкомстата. Если вы посмотрите на требования, у меня тоже есть ощущение, о котором говорил Юрий Петрович, что абсолютное большинство забастовок признаются незаконными судебными решениями. Тем не менее, если посмотреть на данные Судебного департамента при Верховном суде, количество забастовок, которые признаются незаконными, варьируется между 60% и 70%. Я забыла последнюю цифру, не написала, там 63% на самом деле.

Быстро расправившись с цифрами, я хотела бы сказать, о каких видимых проблемах из судебной практики я хотела бы поговорить. Во-первых, это вопрос об определении наличия как такового коллективного трудового спора, случаи, когда допускается проведение забастовки, вопросы, касающиеся процедур выдвижения требований и объявления забастовки. Как отдельный пункт я выделяю формализм судов при рассмотрении дел о признании забастовки незаконной. Непоследовательность правовых позиций судов при решении одних и тех же вопросов в разное время, отсутствие однозначных критериев, позволяющих заранее определить, является ли забастовка законной, вопросы привлечения к ответственности работников за участие в забастовке.

Коротко в качестве одной из вводных данных я скажу, что российские профсоюзы неоднократно подавали жалобы в Комитет по свободе объединений Международной организации труда. Это просто перечень тех жалоб, которые были поданы российскими профсоюзами. У нас на сегодняшний день рассмотрено пять дел, начиная с 2002 года, в которых так или иначе рассматриваются отдельные вопросы соответствия законодательного регулирования права на забастовку нормам международного права, в частности нормам Международной организации труда. Про некоторые аспекты я буду дальше упоминать.

Итак, перейдем к темам и проблемам, которые я хотела бы затронуть. Во-первых, вопрос определения наличия коллективного трудового спора. Мы понимаем, что в зависимости от того, как считается, есть или нет коллективный трудовой спор, мы используем одну или другую процедуру. Я хотела бы отметить одну проблему, которая, на мой взгляд, является достаточно серьезной проблемой на сегодняшний день. И к коллективным, и к индивидуальным трудовым спорам относятся споры, касающиеся выполнения или применения коллективных договоров. По логике это означает, что в случае, если не применяется коллективный договор, можно выбирать, какую процедуру мы используем. Разрешение индивидуальных или коллективных трудовых споров. И дальше действовать в этой логике. В последнее время в судебной практике (эта практика есть и у Верховного Суда Российской Федерации) отстаивается позиция, что если спор вытекает из выполнения коллективного договора, то это не может быть индивидуальный трудовой спор, потому что, как я уже сказала, определение понятия коллективного трудового спора это, в том числе, спор выполнения условий коллективного договора. Суды стали говорить: «Если у вас спор о невыполнении коллективного договора, то действуйте, пожалуйста, в рамках процедуры разрешения коллективного трудового спора». Получается, что уже по подписанному коллективному договору вместо того, чтобы просто обратиться в суд за реализацией его положений, работники вынуждены проходить очень сложную процедуру возбуждения коллективного трудового спора и так далее, чтобы решить вопрос, который уже однажды решен.

Следующий вопрос, на котором я хотела бы остановиться, тоже сегодня уже затрагивался. Это вопрос о тех случаях, когда допускается проведение забастовки. На сегодняшний день забастовка, исходя из определения, которое есть в Трудовом кодексе, это способ разрешения коллективных трудовых споров. Если трактовать часть 4 статьи 37 Конституции, там немножко более неоднозначная позиция. Можно спорить о том, как забастовка соотносится с индивидуальными трудовыми спорами. Это уже более сложный спор. В основном мы привязаны к тому, что забастовка – это способ разрешения коллективных трудовых споров. Здесь я хотела бы обратить внимание на то, что в практике МОТ, в подходе международных органов считается, что забастовка должна быть признана как право для разрешения других категорий споров, в частности для признания профсоюза, для того чтобы критиковать экономическую и социальную политику Правительства, забастовка солидарности. Про критику экономической и социальной политики и забастовку солидарности Алия Фаварисовна уже высказывалась. Я не буду возвращаться к этому вопросу. Он действительно не такой простой.

Я хотела бы проиллюстрировать примером вопрос про признание профсоюза. Один из примеров, как на самом деле существуют проблема и потребность в том, чтобы использовать коллективный трудовой спор и право на забастовку именно в целях признания профсоюза. Этой возможности люди лишены. Пример, когда забастовка не была признана незаконной, потому что считалось, что это не коллективный трудовой спор. По сути, это был тот самый механизм, когда у людей была потребность воспользоваться правом на забастовку, для того чтобы добиться фактически признания профсоюза, пресечь дискриминацию в отношении членов профсоюза, создать условия для деятельности профсоюза. В нашей правовой системе, в нашем правовом регулировании такая категория споров, коллективных действий с целью использовать забастовку не вписана в правовой контекст.

Следующий момент, на котором хочу остановиться, совершенно не углубляясь в правовое регулирование порядка разрешения коллективных трудовых споров и забастовок. Что я хочу сказать? Конечно, на сегодняшний день то правовое регулирование, которое есть в законе, воспринимается не как процедура разрешения коллективного трудового спора, не как процедура объявления забастовки. Оно воспринимается как существенный и сложный барьер для реализации права на разрешение коллективных трудовых споров, на выдвижение требований, разрешение спора и объявление забастовки. На каком этапе у нас возникают сложности? Чтобы пройти процедуру от начала до конца, работники должны минимум два раза провести общее собрание или конференцию, причем с жесткими требованиями по регламенту, кворуму. Два раза провести общее собрание или конференции либо собрать подписи. Сбор подписей возможен только в случае невозможности проведения собрания или конференции. Довольно жесткая норма. Нужно доказать, что в принципе невозможно провести собрание или конференцию.

Дальше покажу примеры судебной практики. Когда мы проводим собрание или конференцию для выдвижения требований, для объявления забастовки, у нас делегаты должны по отдельности наделяться полномочиями. Отдельно на то, отдельно на другое. У нас в судебной практике даже есть дела, когда однажды наделили делегатов полномочиями на то, чтобы они участвовали в решении вопросов по разрешению коллективного трудового спора, забастовку признают незаконной только из-за того, что люди не получили на первичных собраниях по выдвижению делегатов полномочий принимать решение о проведении забастовки. Они должны были два раза провести первичные собрания. С организационной точки зрения это очень сложно, практически невыполнимо. Здесь нет на слайдах, я устно скажу. Даже если на сегодняшний день коллективный трудовой спор связан с незаключением коллективного договора, то есть он вытекает из проблем при заключении коллективного договора, из подписанного протокола разногласий, подписание протокола разногласий не является на сегодняшний день моментом начала коллективного трудового спора. Люди должны заново собираться, уже имея подписанный протокол разногласий, проводить собрание, выдвигать требования по тем требованиям, которые включены в протокол разногласий. Это довольно недавнее изменение в Трудовой кодекс, потому что раньше момент подписания протокола разногласий считался моментом начала коллективного трудового спора.

Дальше к вопросу о сложных процедурах. Один из пунктов жалобы в комитет по свободе объединений касался необходимости снизить кворум, которые установлен для голосования по решению об объявлении забастовки. Федеральным законом №334 снизили кворум, но только для проведения собрания. Для проведения конференции он так и не снижен. Если мы посмотрим судебную практику, очень много судебных решений, когда в связи с недостатком кворума, с несоблюдением формальных требований забастовки признаются незаконными. Такой пример. По-человечески мы понимаем, забастовка в 14-м году на предприятии группы «Анталина» в Санкт-Петербурге. При выдвижении требований по коллективному трудовому спору первичная профсоюзная организация выдвинула требования, а потом от имени своих членов, так как они объединяли менее половины работников, они еще собирали подписи в поддержку выдвинутых требований. Все вместе, кого они представляют, плюс сколько подписей они собрали, это было намного больше половины работников, но формально есть несоблюдение требований. Очень сложно, особенно в условиях сложной ситуации в организации во время возникновения коллективного трудового спора, провести собрание, конференцию. Получается, что даже на этапе выдвижения требований эти формальные требования и законы являются практически невыполнимым препятствием, для того чтобы возбудить коллективный трудовой спор.

Следующий момент, о котором хотела бы сказать. Как суды трактуют различные нормы, решая вопрос, признавать или не признавать забастовку незаконной? Во-первых, огромное количество судебных дел, в которых есть очевидные нарушения законодательства. Процедур много, они сложные. Мы понимаем, что выполнить их сложно, поэтому очень много решений, когда с очевидными нарушениями законодательства, прямо вытекающими из норм ТК. Забастовка признается незаконной. Что показывает анализ? Даже в тех случаях, когда на первый взгляд кажется, что все нормально, суды умудряются находить надуманные или высосанные из пальца основания, для того чтобы признать забастовку незаконной. Пожалуйста, несколько примеров. Решение Верховного Суда 12-го года. Рассматривается вопрос, кем инициировано выдвижение требований. Суд приходит к выводу, что невозможно установить, что выдвижение требований инициировано именно работниками нрзб. и избранными уполномоченными делегатами. Делегаты есть, была конференция. А суд говорит: «Мы не уверены, что это именно работники делегировали полномочия делегатам, что они точно хотели, чтобы те выдвигали требования». Другая трактовка. Рассматривался вопрос о проведении предупредительной забастовки. Норма, которая действовала на момент всех этих событий в Трудовом кодексе, предусматривала норму ТК о том, что может быть однократно объявлена часовая предупредительная забастовка после пяти календарных дней работы примирительной комиссии. Единственное требование у нас долго было в законодательстве. Забастовка признается незаконной. Почему? Потому что примирительная комиссия уже закончила работать, прошло больше пяти дней. Как мы здесь трактуем норму? Пожалуйста, забастовка признана незаконной.

Еще несколько примеров очень формального отношения. Тщательно проверяются процедуры проведения регистрации делегатов на конференции по голосованию за забастовку. Потом суд делает вывод, что официальная регистрация каждого делегата, приехавшего на конференцию трудового коллектива, на основании документа, удостоверяющего его личность, не проводилась. Протоколы, акты не составлялись мандатной комиссией. Есть очень много вопросов, которые указывает суд к качеству документов по оформлению делегатов на конференции. У нас в законодательстве не установлено требование о том, каким образом должны оформляться эти документы. Это может быть довольно широкая правовая рамка. Пожалуйста, здесь достаточно мелочное изучение деталей из не очень очевидного трактования норм закона. Еще пример. Тот пример, который я уже называла. За участие в забастовке, за объявление забастовки голосовали те же самые делегаты, которые были избраны для выдвижения коллективных трудовых требований по коллективному трудовому спору. Суд признает забастовку незаконной на основании того, что именно эти делегаты не были специально наделены отдельным правом голосовать именно за объявление забастовки. Должно было быть проведено еще одно собрание.

Еще проблема, о которой хотела бы сказать. Я считаю, что это очень серьезная проблема. Непоследовательность правовых позиций, высказываемых судами в разные моменты времени. Например, вопрос про проведение предупредительной забастовки. Все мы знаем про забастовки, которые последовательно происходили на заводе «Форд». В частности, одна из забастовок, которая проходила, по-моему, в 11-м году, определение 12-го года. Была предупредительная забастовка. Суд признает эту забастовку незаконной, говоря о том, что к проведению предупредительной забастовки не предъявляется каких-то более простых требований, чем к проведению и объявлению обычной забастовки. У нас в зале есть человек, который выиграл судебное дело, которое рассматривалось Верховным Судом совершенно аналогично в 98-м году. В 98-м году Верховный Суд говорил, что к проведению предупредительной забастовки не применяются те же самые требования, что к проведению основной забастовки. Она объявляется в намного более простом, упрощенном порядке. Есть только те ограничения, которые прямо предусмотрены законом.

Еще один пример. Как понимать «обособленное структурное подразделение»? У нас понятие, которое есть в постановлении Пленума Верховного Суда, не используется для коллективных трудовых споров. Суды давно высказались на эту тему. Если мы посмотрим, как высказывался на эту тему Верховный Суд, например, в 2004-м году Верховный Суд говорил, что обособленным структурным подразделением можно признавать такое, где работники могут иметь свой особый интерес, отличающийся от интересов работников других подразделений, в том числе в части установления условий труда и его оплаты.

Кузнецов Д.Л. Елена Сергеевна, минутка.

Герасимова Е.С. Да, заканчиваю. Дальше позиция меняется на прямо противоположную. Верховный Суд говорит, что такая степень самостоятельности должна быть у структурного подразделения, которое обеспечит автономную от основной организации деятельность, которая обеспечила бы возможность продолжения деятельности всей организации, когда проводится забастовка. Если мы посмотрим случай, когда люди считают, что они могут проводить забастовку, как обособленное структурное подразделение, судебная практика все такие забастовки, начиная где-то с 2006 года, признает незаконными, потому что им говорят: «У вас необособленное структурное подразделение». Что характерно, у нас получается, люди заранее не понимают, скажут им, что у них обособленное структурное подразделение или нет, соответственно, могут они рассчитывать на то, что они имеют право на коллективный трудовой спор и забастовку или нет. Это оценка, которая будет даваться судом уже после того, как они пройдут все процедуры в ходе рассмотрения дела. 

Я пропущу еще несколько моментов, про которые я хотела сказать, перехожу к выводам. У нас на сегодняшний день сложилась такая ситуация, когда суд является органом, с помощью которого, по большому счету, можно предотвратить проведение любой забастовки. Все работодатели уже понимают, что достаточно быстро и оперативно подать иск о признании забастовки незаконной. В условиях такой неопределенности почти всегда найдется какое-то основание, чтобы почти любую забастовку признать незаконной. Если честно, у нас начинается некоторая игра. Либо мы соблюдаем процедуры, либо мы проводим забастовку. Это игра, в которую вступили обе стороны. Получается, что если работники серьезно настроены проводить забастовку, они пренебрегают процедурами, лишь бы провести эту забастовку, потому что понимают, что, втягиваясь в эти юридические процедуры, они не проведут забастовку, потому что они в любом случае почти со стопроцентной неизбежностью получат решение о признании забастовки незаконной. Это оценка фактически сложившихся обстоятельств, которые, как мне кажется, делают всю существующую систему юридического механизма крайне неэффективной. Спасибо.

Котляр Б.А. Котляр Борис Александрович, Объединение металлургов. Елена Сергеевна, вы во всех процедурных вопросах ни разу не упомянули о существе тех проблем, из-за которых имели место эти обстоятельства. Вы сознательно так анализируете эту ситуацию только с чисто формально-процедурных моментов или просто время вам не позволило? Почему я спрашиваю? Мне приходилось читать, что требование нрзб. было связано с тем, что всю премию нужно сделать постоянной частью заработной платы. Это обстоятельство должно учитываться при рассмотрении предмета? Спасибо.

Герасимова Е.С. Во-первых, я сознательно останавливалась на том, чтобы посмотреть, как регулируют эти процедурные моменты. Я не рассматривала содержание. Что касается именно требований нрзб., я считаю, что нормальное требование, но суды-то у нас не вникают в рассмотрение существа требований. Из судебных решений обоснованность требований не следует и не оценивается.

Кузнецов Д.Л. Спасибо большое. Очень коротко.

Мужчина 3 Елена Сергеевна, вы видели статистику, когда возвращается в суд, нрзб. выносится предъявление о приостановке забастовки.

Герасимова Е.С. Я поняла. Можно сказать, что в тех случаях, когда обращение в суд следует до начала забастовки, в 100% случаев мы получаем определение суда о приостановлении забастовки, чтобы за то время, на какое суд приостановил забастовку, рассмотреть по существу дело о признании забастовки незаконной. Как правило, потом следует решение о признании забастовки незаконной, и люди не могут бастовать. Именно с этим связана игра, что «либо бастуем, либо процедуру соблюдаем».

Кузнецов Д.Л. Спасибо большое. Петр Вячеславович Бизюков. «О динамике трудовых протестов в России», хотя мы уже видели, что она печальная. Как следует из знаменитого афоризма «Кто сядет на рельсы, тот сядет», динамика резко пошла вниз. Вы помните?

28Бизюков П.В. Уважаемые коллеги, спасибо за возможность представить данные нашего мониторинга. Я надеюсь, что это будет полезно участникам сегодняшней дискуссии. Конечно, у нас вагон материалов, потому что мы ведем этот мониторинг уже практически семь лет. Результатов очень много. Я остановлюсь на главных и наиболее актуальных. Мы подготовили с учетом октября текущего года. У нас самые свежие данные, которые мы еще нигде не публиковали. Почему мы начали наш мониторинг? Потому что статистика официальных органов нас не удовлетворяла. Будучи экспертной организацией, нам необходимо иметь представление о реальном уровне конфликтности в сфере трудовых отношений. Конечно, по тем скудным сведениям, которые предоставляет Госкомстат, по тем крайне немногочисленным социологическим исследованиям, которые проводятся, составить невозможно. В то же время мы убедились в том, что в Интернете существует достаточно много открытой информации о протестах. Я не буду подробно останавливаться на методике. Если кому нужно, я расскажу об этом максимально подробно.

Сегодня скажу только одно. Информации настолько много, что мы решаем вопрос не о том, всю ли текущую информацию мы нашли, мы занимаемся тем, что отсеиваем те случаи, которые не укладываются в понятие протеста. Дело в том, что нашими социологическими методами можно фиксировать информацию не о забастовках, не о конфликтах, мы можем фиксировать только о протестах, то есть о том трудовом конфликте, который вышел на поверхность, который виден окружающим. Понятие трудового конфликта скрытое. Сколько их происходит на самом деле на предприятиях разного уровня, мы просто не знаем. Забастовки попадаются, но, собирая информацию о всевозможных трудовых протестах, мы увидели, что форм трудовых протестов достаточно много. В конце я скажу об этом подробно.

Можете посмотреть, какие показатели мы фиксируем в рамках нашего мониторинга. Для нас очень важно понять не только количество, мы все-таки не статистическая организация. Наш мониторинг имеет социологический характер. Мы работаем практически по выборке, хотя есть уверенность в том, что практически все трудовые протесты мы сегодня фиксируем и учитываем. Вот информация о количестве протестов, в том числе стоп-акций, то есть акций протестов, в ходе которых происходила остановка работы. Там есть данные и о среднемесячном количестве, и об общем числе протестов. Вот практически та же информация, только в графическом виде по годам.

Обращаю ваше внимание на тот скачок, который произошел в 2009 году. Это было связано с кризисом. Что важно? Кризис ушел, ситуация в 10-м, 11-м, 12-м годах нормализовалась, но уровень протестности не снизился. Он остался на том же самом уровне. Мы интерпретируем это следующим образом. Количество нерешенных трудовых проблем, которые вскрылись в ходе этого кризиса, обострились, осталось таким же, оно поддерживается. Здесь нет линии, статистической тенденции, но хоть и медленно, количество протестов из года в год растет. Общая тенденция к увеличению протестности. Здесь видна некоторая сезонность в протестах. Самые минимально протестные месяцы – это январь и май, когда у нас у всех длинные каникулы. В последние два года очень неожиданным для нас стало в прошлом году, похоже, в этом году подтвердится, нарастание числа протестов в конце года. Вы видите за октябрь 14-го года зафиксировано рекордное число протестов. Я боюсь, что этот год опять станет одним из самых протестных.

По регионам. Если раньше основными протестными регионами были Центральный федеральный округ и Северо-Западный. Тут сосредоточены наиболее важные предприятия, здесь же центры принятия решений по многим трудовым проблемам. Люди приезжали из Челябинска протестовать в Москву, потому что руководство корпорации находится здесь. Конечно, чтобы наши работники ездили протестовать в Лондон, я не слышал. Сейчас протесты смещаются из центра на периферию. Приволжский и Сибирский округ дали такой всплеск. Люди уходят, начинают решать проблемы на местах, причем уже неважно как.

Вот распределение по отраслям. Здесь я тоже выделю несколько моментов. Первое. Наметилась тенденция к уменьшению числа протестов в промышленности, резко подскочила протестность в транспортных отраслях, прежде всего, на уровне городского транспорта, автомобильного транспорта. Наблюдается ощутимый рост протестности в бюджетных секторах, прежде всего, в образовании и медицине. Вы видите, что в сфере образования этот рост уже состоялся. Сейчас митинги ноября дадут прирост трудовых протестов по медикам, потому что то, что мы фиксируем в ноябре, уже наблюдается некоторый рост. Происходит сдвиг, меняется структура трудовых протестов.

Причины трудовых протестов. Несколько лет мы наблюдали (я считаю, это была позитивная тенденция) уменьшение самой главной причины трудовых протестов, а именно невыплат заработной платы. Доля таких протестов уменьшалась на протяжении нескольких лет. Наоборот, возрастала доля таких протестов, как политика руководства. Мы интерпретировали это следующим образом. Протестовать против реорганизации предприятий, против предстоящих сокращений – это нормальный процесс. Стороны выясняют отношения. Смотрите, что происходит в 14-м году. Опять всплеск протестов по причине невыплаты заработной платы (практически 40%). Резкое уменьшение конструктивных в кавычках протестов, связанных с политикой руководства. Мы откатились на несколько лет назад по структуре причин протестов. Надо иметь в виду, что эти две причины, как они изменяются, невыплаты заработной платы, как динамика изменялась по годам, протесты по причине политика руководства, как это менялось. Невыплаты заработной платы – это не экономическое явление. Я не знаю, из какой это истории, Средних веков, Нового времени. То, что эта причина опять становится актуальной, это крайне тревожный симптом.

Еще один момент, вызывающий обеспокоенность. Кто участвует в протестах? Нижние синие сегменты столбиков – это стихийные акции, это акции, организованные без участия профсоюзов, общественных организаций. Посмотрите, в последние несколько лет наметилась тенденция к снижению до 13-го года. Это радовало, потому что доля протестов, которые организовывались при участии профсоюзов, нарастала. Мы говорили о том, что происходит институционализация протестов, хотя дальше будет корректировка этой идеи. В 14-м году мы видим увеличение доли стихийных протестов, которые организуются без всякого участия институциональных организаций, прежде всего, профсоюзов.

Кузнецов Д.Л. Петр Вячеславович, минутка.

Бизюков П.В. Я заканчиваю. Вот основные тенденции, которые можно зафиксировать. Территориальные тенденции – это уход от центров в периферию, отраслевые – это уход из промышленности в бюджетные отрасли и транспорт. Нормальные причины уступают «ненормальным». Увеличивается доля стихийных протестов.
Еще одна очень важная, имеющая отношение к сегодняшнему разговору, который начался, тема, которую я не могу не затронуть, это формы, в которых протекают трудовые протесты. Доля легитимных, это остановка по статье и КТС с забастовкой и без забастовки, которые мы фиксируем по нашим источникам, это мизер. Это не больше 8% из года в год. Какие формы мы видим стабильно популярными? Это выдвижение требований, остановка работы (полная или частичная), сейчас мы еще включили замедление работы (так называемая итальянская забастовка), митинги, пикеты, шествия.

Этот график нужно пояснить особо. Несколько лет назад использовались протесты, в которых использовалось сразу несколько форм. Например, сначала мы выдвигаем требование. Не реагируют. Потом мы начинаем организовывать митинги. Не помогает. Потом мы начинаем организовывать забастовку, голодовку. Все это в рамках одного конфликта. Это многосоставной протест. Вы видите, в 10-11-м годах люди просто перебирали. Когда мы изучали эти случаи, просто переходили от одного к другому. Они искали, что же, наконец, проймет работодателя. Они находили. Если вернуться назад, то сегодня три этих формы – выдвижение требований, остановка работы и митинги – это то, чем сегодня пользуются работники для решения своих проблем.

Сложилось четкое представление. Когда у вас есть слабая поддержка в коллективе, надо организовывать выдвижение. В части случаев это срабатывает. Есть работодатели, которые, только увидев, что работники на что-то способны, предпочитают все решить. Когда у вас есть актив, но слаба поддержка, что называется, весь остальной коллектив мысленно вместе, тогда организуются пикеты, какие-то митинги. Используются общегражданские процедуры, когда подается заявка, проводится пикет. Забастовка проводится совершенно свободно, но для этого нужно одно условие. Должно быть железное нарушение со стороны работодателя. Трехмесячная задержка заработной платы, можно бастовать, не боясь никаких последствий, останавливать любую работу. В этом случае есть вероятность, что сначала начнут разбираться с работодателем. Правда, это тоже не всегда происходит. 

Что это означает? Это означает, что процедура, предназначенная для разрешения трудовых конфликтов, не работает. Сложилась параллельная реальность, в которой разрешаются эти практики, которые используют работники, профсоюзы, но процедура, предписанная законом, о которой много говорилось, остается где-то в стороне. Это параллельная реальность. Чем это плохо? Это плохо тем, что появляется неправовая сфера, неправовые практики. Они уже институционализируются. Начинают действовать неформальные институты. Складывается параллельная реальность, что не очень хорошо. Спасибо.

Кузнецов Д.Л. Пожалуйста, блиц-вопросы.

Женщина 1 Скажите, пожалуйста, у вас в одной диаграмме была такая форма протестного движения, как остановка по статье. Что это значит?

 Бизюков П.В. В случае более чем двухнедельной невыплаты заработной платы.

Мужчина 3 Представитель Конституционного Суда сказала, что забастовки солидарности не нужны, их можно заменить пикетами, шествиями, митингами. Вы занимаетесь протестами более широко, всеми формами. На ваш взгляд, митинги и шествия заменят забастовки солидарности или нет? Равноценная ли эта замена?

Бизюков П.В. Во-первых, мы выделяем митинги солидарности. Уже три года мы ведем их учет. Их немного, но они происходят. Это именно митинги. Это не забастовки солидарности. Вы понимаете, я не могу сказать, заменят или не заменят. Здесь идет фиксация тех поисков людей, которые ищут инструмент. Что они находят, то и используют. Что они могут, то они используют. Я еще раз повторяю, это не то, что в законе. Мне очень важно донести мысль, что в такой ситуации, когда закон отдельно, практика отдельно, складывается тревожная ситуация. Я не хочу уподобляться герою одного фильма, который кричит: «Шеф! Все пропало!». Нет. Не все пропало. Есть время, но надо срочно регулировать. Аналогия с заткнутым паровым котлом очень банальна, но от этого она не перестает быть верной.

Кузнецов Д.Л. Спасибо большое. Завершаем нашу первую сессию докладом Никиты Леонидовича Лютова по международной практике. Пожалуйста.

27Лютов Н.Л. Мы несколько выбиваемся из графика, наверное, из-за того, что представитель Общественной палаты минут 15 объяснял нам, что мы занимаемся тут защитой прав потребителей. К сожалению, из-за этого произошло. Прежде всего, возможно, чуть-чуть удастся вернуться к графику, потому что Елена Сергеевна рассказала про существенную часть вопросов, о которых я собирался рассказать.

В отношении тезиса, который изначально был высказан, о том, что у нас в отношении права на забастовку все соответствует. Когда мы закончили обсуждать потребителей, наше обсуждение началось тем, что Марина Сергеевна сказала, что есть Европейская социальная хартия, есть Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах. Из международных актов только они упоминают право на забастовку. В них сказано только то, что право на забастовку должно реализовываться во внутреннем законодательстве, внутренний законодатель абсолютно свободен в том, как должно быть определено право на забастовку. С точки зрения формального текста этих двух международных договоров это так. Более того, если мы посмотрим на акты МОТ, действительно, ни в одной конвенции МОТ право на забастовку в качестве закрепленного права не упоминается. Тем не менее, это вовсе не означает, что право на забастовку не закреплено на международном уровне.

Это вовсе не означает, что МОТ не считает право на забастовку международно закрепленным правом. Я не знаю, многие ли знают о том скандале, который другими словами не назовешь, который начался в рамках Международной организации труда после того, как на комитете конференции в 2012 году представители работодателей заявили, что поскольку в конвенциях право на забастовку не написано, значит, права на забастовку нет. Собственно говоря, с этого момента начался ступор в отношении контрольных процедур Международной организации труда. Вообще, эта позиция работодателей тем более любопытна, что до этого в годы Холодной войны, в 70-80-е годы представители западных работодателей традиционно упрекали социалистические страны, их правовые системы в том, что эти социалистические страны во главе с Советским Союзом не демократичные, потому что в них нет права на забастовку, а это международно признанное право. Что тут спорить, это очевидно. Сейчас, когда нет необходимости упрекать социалистические страны за отсутствием таковых, вспомнили о том, что это не написано, диаметрально поменяли свою позицию, исходя из политических соображений. Довольно лицемерно с моей точки зрения.

Сейчас бурная международная дискуссия по поводу того, что придется, наверное, обращаться в Международный суд ООН с тем, чтобы было окончательное разъяснение в отношении того, что право на забастовку в рамках МОТ, конечно, закреплено. Оно закреплено не в тексте конвенции, а в качестве сложившегося международного обычая, в течение более чем 60-летней практики применения фундаментальных конвенций МОТ о свободе объединения. Алия Фаварисовна упомянула комитет экспертов МОТ по применению конвенций и рекомендаций в качестве органа, который упрекает Россию, с ее точки зрения, как я понял, по большей части несправедливо в отношении права на забастовку. Надо сказать, что упрекает Россию далеко не только этот экспертный орган, который действительно состоит из профессионалов, но и вполне себе трехсторонний комитет по свободе объединения, который и вырабатывает эти правила по расширительному толкованию, которыми потом пользуется комитет экспертов.

Право на забастовку – это очень проблемное право, потому что это право нанести ущерб другому субъекту права. Понятно, что в любом случае любая национальная правовая система должна очень тонко определяться с балансом того, как установить механизм обеспечения социальных прав за счет ущемления экономических прав работодателя. Вот чем у нас занимается Конституционный Суд, в других странах тоже чаще всего Конституционные Суды. Определить, какие конкретно формы проявления забастовочной активности должны соответствовать правам человека. Елена Сергеевна привела достаточно много примеров в отношении того, какие претензии предъявляются к нам. С точки зрения нашего внутреннего права, конечно, акты комитета экспертов, акты комитета по свободе объединения не являются тем источником права, который мы можем отнести в Национальный суд Российской Федерации. Тем не менее, если дело дойдет до международного разбирательства, то вполне возможен тезис о том, что в данном случае сложился международный обычай, на международном уровне в отношении России можно предъявлять юридические претензии по поводу того, что она не следует международному обычному праву. Сказать, что гарантированно так будет, нельзя, тем не менее, этот тезис вполне имеет право на существование, потому что международный обычай – это многолетняя повторяющаяся практика, которую стороны считают обязательной для себя. Многократно делались замечания, на которые суверенное государство Россия определенным образом реагировало, поэтому этот вопрос достаточно оценочный.

Я позволю высказать себе позицию в отношении нашего права на забастовку, того баланса, который установлен сейчас. То, что продемонстрировал Петр Вячеславович в статистике, которую мы с вами знаем, резкий контраст с той статистикой, которая есть у официальных органов. Это показывает, что гайки явно закручены избыточно. Количество неофициальных протестов явно никак не сопоставимо с официальными протестами. Это означает, что в случае повышения социального напряжения все может выйти за пределы социально-трудовой сферы в политическую плоскость, в беспорядки. Государству может быть причинен от этого значительно больший ущерб, чем тот, который оно сейчас пытается предотвратить, зажимая возможности для каждого индивидуального трудового спора.

В отношении забастовок солидарности действительно очень спорно. С другой стороны, возникает вопрос, при чем здесь работодатель, к которому требований нет. Алия Фаварисовна сказала, что при этом у работников в данном случае нет своего интереса. Они объявляют забастовку солидарности для поддержки других работников. У работников, конечно, есть интерес. Если это шахтеры в какой-то области, которые бастуют в поддержку шахтеров в этой же области, они таким образом совместно оказывают давление на работодателей в этой области, добиваются увеличения уровня заработной платы в целом. В следующий раз их поддержат шахтеры той шахты. Их интерес очевиден. Другое дело, что прямых требований к своим работодателям они пока не предъявляют.

Не стоит забывать очень серьезного пробела внутреннего российского трудового права, связанного с тем, что наше право совершенно игнорирует факт расщепления работодателей на отдельных юридических лиц. Ведь эти шахты в этой области все могут принадлежать одному собственнику. Это будет одно предприятие как имущественный комплекс, разбитый на множество юридических лиц. Фактически работники лишены возможности. По факту это одна компания, но компания в общем смысле слова, а не в юридическом. С точки зрения буквы закона это формально отдельные работодатели. Этот факт абсолютно игнорируется правом. Нельзя сказать, что вопрос о забастовках солидарности не урегулирован нашим законодательством. Урегулирован. Они запрещены, потому что забастовка – это способ разрешения коллективного трудового спора, а коллективный трудовой спор, и то, и другое понятие есть в 398-й статье. Это способ разрешения разногласий между работниками и работодателем в рамках этого спора. Значит, к другому работодателю предъявить требования нельзя.

По поводу тезиса недостаточной возможной спорности в отношении эффективности права на забастовку. Вопрос о том, эффективна она или нет, будут решать сами работники в ходе. Если недостаточно эффективна, значит, просто не будут прибегать к ним. Это все вовсе не для того, чтобы сказать, что право на забастовку должно быть абсолютно бесконтрольным и свободным, потому что действительно страдают и третьи лица, и пассажиры, условно говоря. Опять-таки категория работников, которым запрещены забастовки. Мы начали говорить о фельдъегерях. Я не знаю, сколько фельдъегерей в Российской Федерации, но с точки зрения рынка труда, наверное, не самый большой сегмент. А государственные и гражданские служащие в целом, им просто запрещено. Муниципальные служащие в целом. От остановки любого паспортиста в стране настолько зависят жизнь и здоровье граждан, что им нельзя совместно отстаивать свои права, я сильно в этом сомневаюсь, подозреваю, что государство может только проиграть. Сейчас очень существенному сегменту на рынке труда запрещают забастовки. Больше времени нет. Извините. Спасибо.

Кузнецов Д.Л. Спасибо, Никита Леонидович. Есть вопросы? Нет вопросов. Хочу поблагодарить всех участников первой сессии,

Быстрый переход по тегам

А
Авторский договор Альтернативный расчет пенсии Апелляция Ассоциация Юристы за трудовые права Аутсорсинг Аутстаффинг
Б
Безопасность на работе Безработный Биржа труда Больничный Больничный по уходу за ребенком Бонусы и премии
В
Ветераны Взыскание морального вреда Восстановление на работе Все о пенсиях Выдача "больничных" Выплата пенсии правопреемникам
Г
Гарантии беременным женщинам Гендерное равенство Годовые отчеты Государственный инспектор по труду Гражданский договор
Д
Денежные выплаты при профзаболевании Деньги вместо отпуска Детский труд Дискриминация Дистанционный труд Дисциплинарные взыскания Должностные инструкции Доплата "за вредность" Дополнительный отпуск Дубликат трудовой книжки
Е
ЕСПЧ Европейский суд
З
Забастовки Задержка зарплаты Заемный труд Зарплата "в конверте" Зарплата в у.е. Застрахованные лица Защита трудовых прав
И
Издания Центра социально-трудовых прав Изменение должностных обязанностей Индексация пенсий Иностранный работник Иностранный работодатель Инспекция по труду Инструктаж по охране труда Интернет-консультация по трудовым правам Исковое заявление Испытательный срок
К
Как повысить заплату Кассационная жалоба Коллективные трудовые споры Коллективный договор Командировки Комитет по свободе объединения Компенсации Конвертация пенсионных прав Кондиционер на рабочем месте Консультация юриста по трудовым правам Кризисные увольнения
Л
Лица с семейными обязанностями
М
МОТ Материальная ответственность работника Международная организация труда Международное право Международные нормы Меня уволили Мероприятия Механизмы защиты от задержки зарплаты Мигранты Моральный вред
Н
Незаконное увольнение Неполное рабочее время Нестандартная занятость Несчастный случай на производстве Неустойчивая занятость
О
Образцы заявлений в суд Оплата "больничного" Оплата праздников и выходных Оплата сверхурочных Органайзинг Отпуск Отпуск за свой счет Отпуск по беременности и родам Отпуск по уходу за ребенком Охрана труда
П
Пенсии Пенсионный капитал Пенсия по старости Перевод Переработка Перерасчет зарплаты Перерасчет пенсии Подсчет трудового стажа Подтверждение трудового стажа Пособие на детей Пособие по безработице Пособия Пособия матерям Права женщин Права застрахованного лица Права профсоюза Права человека Правила отдыха Праздники Профсоюзы
Р
Работа в ночное время Работа в праздники и выходные Работа в районах Крайнего Севера Рабочий день Разрешение трудовых споров в суде Расчет выплат по "больничному" Расчет пенсии Регистрация профсоюза Рейтинговая оценка трудовых отношений
С
Свобода объединения Сексуальные домогательства Семья и работа Серая зарплата Слежка за сотрудниками Служба занятости Совместительство Совмещение работы и учебы Сокращение штата Социальная пенсия Социальное обеспечение Социальное страхование Страховой случай Страховые выплаты Судебный прецедент Суд первой инстанции
Т
Творческий стаж Трудовая книжка Трудовое право Трудовой договор Трудовой кодекс Трудовой отпуск Трудовой спор Трудовой стаж Трудовые гарантии Трудовые конфликты Трудовые мигранты Трудовые права беременных Трудовые протесты Трудовые споры Трудоустройство
У
Увольнение Увольнение по собственному желанию Увольнение по соглашению сторон Увольнение по статье Удержания из заработной платы Устав профсоюза Учет рабочего времени
Х
Хамство на работе Харассмент
Ц
Центр социальнотрудовых прав
Ч
Черная зарплата
Ш
Штрафы на работе
Э
Экономическая экспертиза
п
права беременных